Книга Семь жизней Джинберри, страница 99 – Кэсси Крауз

– Вообще-то, приснившийся дезодорант означает ситуацию, в которой любой необдуманный шаг может закончиться трагедией! – бурчит он, но недостаточно тихо.

– Вот. Вот! – заводится и без того взвинченная Дороти, указывая на Бруно. – Даже этот смазливый качок в курсе! Хоть и выглядит отбитым.

– Ну ты за языком-то последи! – не выдерживает Сьюзен, в то время как я глотаю воздух, переваривая такую наглость в адрес своего друга.

– Ты кто, красотка? И почему ты выглядишь, как рассерженный фенек? – очаровательно улыбаясь, спрашивает Бруно, который совсем не похож на обиженного и уж тем более на «отбитого».

– Как ты назвал меня, олень?! – визжит Дороти, и Росс едва успевает поймать сестру за шкирку, прежде чем та набросилась бы на бедного Бруно.

– Господи, такой красавчик обратил на тебя внимание, а ты ведешь себя, как старуха Клайв на рынке… – обреченно вздыхает Сьюзен, когда бурлящую от недовольства Дороти усаживают между ней и Софи.

Повисает неловкое молчание, разбавляемое лишь довольным покряхтыванием Декса при виде имбирного пива, которое выгружает из сумки-холодильника Росс.

Когда пустеет семь бутылок из десяти, хмельной дымкой заволакивает и напряжение между всеми нами. А поскольку джинберрийцы варят пиво на совесть, и одна его бутылочка почти равнозначна полноценной бутылке вина, нам приходит неразумная идея поиграть в «правду или действие».

– Н-да, давайте поковыряемся в грязном бельишке друг у друга, – ворчит Дороти. – Я же просто горю желанием познакомиться с вами всеми поближе!

– Да помолчи ты уже! – нетерпеливо шикает Сьюзен, отвешивая подруге легкий подзатыльник.

Бруно при этом издает почти восторженный возглас.

Игра начинается довольно невинно: джинберрийцы задают вопросы и отдают команды своим, лондонцы – своим, пока Дороти неожиданно не указывает на Бруно.

– Ты, парень с кличкой собаки, – начинает она под удивленный вздох Софи, – что тебе сегодня снилось?

Бруно только что в очередной раз оскорбили, но его лицо выглядит таким довольным от этого вопроса, словно он выиграл миллион фунтов.

– Мне приснилось, – радостно начинает он, – будто два гангстера после ограбления банка играли в карты. И я был в колоде валетом. Моя карта помогла выиграть двадцать фунтов одному из парней!

Краем глаза я замечаю улыбку на загорелом лице Сьюзен: с непривычки можно подумать, что наш Бруно немного двинутый. Такой красавчик, а в голове – нелепые сны вместо порочных и развратных мыслей, которые так подошли бы его подкачанному телу и точеному лицу с невозможными синими, как море, глазами.

Дороти же строго изучает счастливую физиономию Бруно, а потом выуживает из брошенной на траву куртки подранный сонник.

– Обалдеть, Дори! Ты бы еще карту звездного неба с собой притащила! – фыркает Софи, и Вэйлон тихонько усмехается мне в плечо.

Мы так и сидим с ним рядом, словно школьники, ища возможности друг к другу прикоснуться. Только вот мысли в моей голове при этом далеко не школьные.

– Так. Тихо, – командует Дороти, плюя на палец и начиная перелистывать мятые тонкие страницы. Найдя нужное слово, она пробегает по строчкам глазами и недоверчиво устремляет их на Бруно. При этом я замечаю, что на свету ее глаза лишь на полтона светлее, чем у него. – А масть какая?

– Черви!

– Ну ты и скотина! – неожиданно выпаливает Дороти, и только ловкий маневр Сьюзен спасает Бруно от нацелившегося в его голову сонника.