Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 21 – Анни Юдзуль

– Не ворчи. Я хотел сказать, что Якко, судя по всему, забирает фрагменты душ. – Он повернулся к Кёичиро: – В норме, насколько мы успели заметить, когда то, что оживляет предметы, уходит из них как бы само собой, когда они погибают. Но Якко, очевидно, за чем-то охотится.

– Полагаю, именно для этого он их и убивает, – ответила Сотня.

Повисла тишина.

– Я считаю, – вдруг подал голос Камо, – нужно вернуться к прошлой стратегии. Когда нам удавалось отслеживать появление новых предметов, они были в безопасности. Как минимум им не приходилось оставаться в одиночестве на несколько часов, а то и дней. Обычным людям их не так-то просто разыскать, и…

– Чиджин-сан больше не занимается предсказаниями. – Сотня опустилась в маленькое кресло, устраиваясь в нем как кошечка.

Камо обиженно поджал губы:

– Ситуация изменилась. Он не может нам отказать.

– Он ведь уже говорил, что его это больше не интересует.

– Всем нам приходится делать вещи, которые нас не интересуют. Такова взрослая жизнь.

– Не слишком ли цинично ты рассуждаешь, в семнадцать-то лет? – улыбнулась Сотня.

Камо отвел взгляд.

– Впрочем, ты можешь попробовать. Но думаю, не стоит выкладывать ему все на работе. Будет лучше, если он придет сюда. Наше появление может прибавить ему проблем.

– Дайте мне полчаса, – бодро отозвался, воодушевившись, Камо. – Извини, киса, но тебе придется подождать вместе со всеми.

Он с сожалением спустил кошку на землю (она тут же принялась точить когти об ковер) и исчез за шторами.

Сотня лениво потянулась:

– Пожалуй, я все же заварю чаю.

Камо вернулся спустя двадцать пять минут – Кёичиро узнал его по торопливым шагам и мелькнувшему в окне острию зонтика. Следом за этой легкой беспокойной поступью следовала другая – пружинистая и неторопливая. Камо, похоже, все время приходилось останавливаться и дожидаться своего спутника. Когда хлопнула дверь, Кёичиро вздрогнул.

– Приветствую, друзья мои!

Кёичиро удивленно вскинул брови: из коридора выступил удивительно светлый человек в разноцветных блестящих одеждах. Его рот улыбался так широко, что у Кёичиро свело скулы, а светлые сонные глаза, казалось, смотрели одновременно и на него, и куда-то сквозь. Сияющие голубые волосы, зачесанные на одну сторону, путались в металлическом обруче, обвивающем его шею. В отличие от Сотни он явно был «особым предметом».

«Будто сбежал с воскресной ярмарки, – подумал Кёичиро. – Вот-вот начнет выдыхать огонь в воздух или что-то в таком духе».

– Добро пожаловать, – Сотня заключила Чиджина в объятия, тому пришлось наклониться. – Мы не сильно побеспокоили тебя?

Улыбка Чиджина выглядела потерянной, но взгляд, скользящий по комнате – возможно, той ее части, что оставалась невидимой для всех остальных, – говорил о его невероятной собранности. Он походил на краба, высунувшегося из своей раковины. Тук-тук! Чиджин-сан снова в своем особом мире? Какие у него приемные часы?

– Финальная репетиция начинается через час, – сказал он, и Кёичиро показалось, будто фигурки кошек, расставленные тут и там, разом замурлыкали. – Какое предсказание вы хотите?

– Сразу к делу, – недовольно протянул Камо. – Мы не виделись так давно, а тебя беспокоят только твои канаты.

– Мои канаты, – Чиджин опустился в кресло, где раньше помещалась Сотня, – возможно, единственное, что должно меня беспокоить. Всякий из нас, хочет он того или нет, служит определенной цели, и суть этой цели кроется в пути, который мы выбираем. Для вас, как для людей, мое предназначение очевидно – коль скоро я родился под цифрой «ноль» в колоде моего человека, вы полагаете, будто мне должно всю жизнь отвечать на вопросы. Это не так. Шагать в огне над ареной – вот куда зовет меня путь. А вам, мои дорогие, не мешало бы прислушаться к своим дорогам.