Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 22 – Анни Юдзуль

Камо вышел в коридор.

Сотня усмехнулась, ставя перед Чиджином запотевшую чашку.

– Он еще молод, – только и сказала она, прежде чем указать Чиджину на карту. – Впрочем, разговор не о нем. Мы… Я должна просить тебя об одолжении. Надеюсь, это будет последнее одолжение, которое тебе придется мне сделать.

Чиджин молча кивнул. Сотня отступила к заваленному бумагами и стопками папок столу и вытащила из ящика небольшой мешочек. Чиджин ожидал, пока она потянет за шнурки и уложит перед ним ровную батарею карт. На рубашке звезды и полумесяц складывались в смеющееся лицо, чьи черты чем-то напоминали его собственные. Он бросил быстрый взгляд на разноцветные точки и сощурился, протягивая ладонь; длинные узловатые пальцы потекли по воздуху, снуя от одной карте к другой, пока не пересчитали их все – ровно семьдесят семь штук. Кёичиро напряженно наблюдал за тем, как этот удивительно яркий и легкий человек дотрагивается до уголка карты, а после стремительно вытягивает другую. «Страшный суд».

Сэншу, казалось, не дышал. Он не сводил взгляда с Сотни, скрестившей руки на груди. Где-то в доме шуршали мыши, прячась от оставшегося в одиночестве Камо. Ему, должно быть, приходилось нелегко.

Чиджин откинулся на спинку кресла и взял в руки чашку.

– У вас не больше часа, – проговорил он неторопливо.

Аромат чая струился в воздухе, сережки в губах и носу Чиджина запотели.

– Он вот-вот появится. Совсем низкий. Деревянный. С удивительным музыкальным вкусом, надо признать. Настоящая находка для моей труппы.

Чиджин перевел взгляд на Кёичиро. Дружелюбный и ласковый, он стал теперь острым, сверлящим. Кёичиро поежился.

– Ты знаешь это место.

Удар под дых. Один выдох – и грудь сдавило до боли. Кёичиро сжал зубы, силясь противостоять чему-то не вполне понятному.

Он не мог знать никакого места.

Он ничего не помнил – уже много, много времени.

– Глубокая запруда прямо за плотиной, – продолжал Чиджин. – Шелест плакучих ив над черными трубами. Две улицы с домами, похожими на…

– …погреб, – вдруг проговорил Кёичиро.

Перед его глазами возникло нечто серое, нарисованное в одной унылой гамме, будто черно-белое воспоминание смазалось и сгустилось, мешая рассмотреть предметы и лица. Он все же узнавал их – по отдаленным очертаниям, неровным, дрожащим линиям и залегшим в углах теням. Размытая грязью дорога, пьянящий запах папоротника, труха и гниль, бросающиеся в глаза из дома на окраине. Черная вода в ручье. Руки, прячущие что-то жуткое в ветхих белых тряпках. Тяжелый рюкзак и какой-то острый предмет, ударяющий между лопатками. Кёичиро вздрогнул и дернулся в сторону, и Сэншу едва успел поймать его, прежде чем тот повалился на пол.

– Думаю, этого достаточно. – Чиджин поставил чашку на уголок карты и неторопливо поднялся. – Я хотел бы попросить вас больше не беспокоить меня, но, боюсь, это заставило бы вас чувствовать неловкость. Вы ведь все равно побеспокоите.

«Даже не сомневайся», – одними губами сказала довольная Сотня, а вслух произнесла:

– Спасибо, мой друг. Я попрошу Камо проводить тебя.

Они исчезли за шуршащими шторами. Кёичиро замер, хватая воздух губами.

– Попроси его остановиться. – Кёичиро попытался отстранить Сэншу, но тот лишь крепче вцепился в его прохудившуюся куртку. – Мы должны знать, будет ли там он.

– Кто – он?