Книга Список подозрительных вещей, страница 124 – Дженни Годфри

Ощущая поднимающуюся панику, я сглотнула, не давая ей поглотить меня. Я старалась не думать о том моменте. Не хотела вспоминать тот день. Но не хотела думать и о Брайане. Я отчаянно пыталась убедить себя в том, что его смерть, возможно, не имеет ко мне никакого отношения.

Возможно, он и есть Потрошитель.

После того как папа ушел, чмокнув меня в лоб, чего он давно не делал, я пыталась думать о чем-то другом, о чем угодно, но каждый раз, стоило мне отвлечься, перед глазами появлялось желтое пятно и возникал образ висящего Брайана со старой шерстяной шапкой на голове. От этой картины у меня перехватывало дух, и я начинала часто моргать, чтобы избавиться от нее.

Позже тетя Джин упаковала пакет и завернула маму в одеяло, и я из окна своей комнаты наблюдала, как папа несет ее к машине. У него на руках она напоминала маленького ребенка. На этот раз никаких разговоров о «передышке» не было. Все мы знали, что она едет в больницу. После их отъезда тетя Джин позвала меня вниз. К чаю она приготовила сэндвичи с картошкой фри[36], и мы сидели перед телевизором и ели их, что было неслыханным в нашем доме. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не указать на то, что это, по ее словам, «роняет наши стандарты».

Когда тетя пришла в мою комнату, поцеловала и пожелала мне спокойной ночи, я расплакалась. Это должно было бы стать незабываемым мгновением, но я чувствовала, что не заслуживаю его.

* * *

Я знала, что нужно рассказать Шэрон о том, что я сделала, поэтому на следующее утро перед церковью медленно шла к ее дому, мысленно проигрывая в голове разговор с детективом-сержантом Листером и гадая, имел ли этот разговор отношение к действиям Брайана. Она открыла дверь, едва я подошла к крыльцу; глаза у нее были красными и запавшими. Я даже не успела сказать «Привет!», прежде чем она решительно направилась вверх по лестнице в свою комнату.

Я прошла за ней, села на кровать и принялась теребить в руках уголок красного клетчатого покрывала; она же села за туалетный столик и посмотрела на меня. Понять выражение ее лица было трудно. Я набрала в грудь побольше воздуха.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказала я. – Насчет Брайана.

– Я знаю о нем, – сказала Шэрон абсолютно безжизненным голосом.

У меня начали дрожать руки.

– Я не об этом, – сказала я. Я знала, что говорю слишком громко, что слова вылетают изо рта слишком быстро, и еще я знала, что не могу утаить от нее все это. Если утаю, а Шэрон потом узнает, нашей дружбе настанет конец, если она еще сохранится к тому моменту. Я физически чувствовала себя больной, как будто у меня под ногами качалась земля. Что я наделала?!

– Я ходила в полицию. Насчет Брайана и пожара.

Я ждала, когда она усвоит мои слова, и видела, как ее лицо сморщилось, будто мятый лист бумаги в моих руках.

– Ты хочешь сказать, что они, возможно, приходили к нему? А он потом?..

Я кивнула, прикрыв глаза, как будто этим могла бы отгородиться от последствий.

Когда я их открыла, Шэрон сидела бледная, а лицо ее снова не выражало никаких эмоций. В какое-то мгновение она напомнила мне маму.

– Но… возможно, именно он устроил поджог, – сказала я, плохо представляя, кого пытаюсь убедить. В прошлую субботу, когда ходила к детективу-сержанту Листеру, я была полностью убеждена в этом; сейчас же такой уверенности у меня не было.