Книга Список подозрительных вещей, страница 128 – Дженни Годфри

– Почему ты это сказал?

– Я просто… не знаю.

Мне пришлось сдержать улыбку, так как в голову залетела мысль о том, что Пол похож на Джулиана из Знаменитой пятерки – такой же разумный и зрелый.

– Не беспокойся, – сказала я, упиваясь сознанием, что кто-то обо мне заботится. Но потом опять подумала о дяде Реймонде. Проблема состояла в том, что все эти подозрения были всего лишь ощущениями. Мы оба знали, что с дядей Реймондом что-то не так, но не умели выразить это словами даже самим себе.

* * *

В тот вечер после чая я расспросила о нем папу и тетю Джин. Это был способ собрать побольше информации, а также разрядить напряжение между ними, хотя бы на короткое время сломать тот зимний холод, что установился между ними несколько недель назад, после того спора, что я подслушала. Впервые мамино отсутствие скорее усугубило это напряжение, чем рассеяло.

– Вы знаете дядю Реймонда из церкви? – спросила я.

– Ты имеешь в виду Реймонда в очках? Женатого на Сильвии? – спросила тетя Джин, сопроводив свои вопросы фырканьем, которое означало неодобрение. Меня заинтересовало, чем такой правильный, богобоязненный человек заслужил фырканье тети Джин, и я ощутила прилив храбрости, чтобы продолжить:

– Ага. Он забавный, правда?

– Забавно-веселый или забавно-странный? – спросила она, ставя свою кружку на стол и прищурившись глядя на меня.

– Забавно-странный, – ответила я.

– В каком смысле? – спросил папа. – Чтобы судить, нужно что-то большее.

Оба внимательно уставились на меня.

– Ну… Он щекочет девочек из хора, да и у меня вызывает непонятные эмоции.

– Щекочет? Всего-то? – спросила тетя Джин, разрушая очарование взаимопонимания; затем встала из-за стола и принялась уточнять: – Есть грехи пострашнее этого.

Папа с улыбкой посмотрел на меня.

– Смешной ты ребенок, – сказал он, а тетя Джин покачала головой и закатила глаза.

Чуть позже, поднимаясь к себе, я услышала, как тетя Джин говорит:

– Она не ошибается, считая его забавным. До того как он женился на бедняжке Сильвии, я считала, что ему суждено вечно оставаться закоренелым холостяком.

Я представила, как она пошевелила бровями на словах «закоренелый холостяк».

Папа расхохотался.

Я улыбнулась и двинулась дальше. Кажется, мой вопрос хотя бы установил короткое перемирие между ними.

* * *

В следующие выходные Шэрон и Иштиак пригласили меня провести день с ними, но я отказалась и вместо этого решила последить за дядей Реймондом. Я чувствовала, что они испытали облегчение, и от этого мне стало больнее, чем если б они не приглашали.

Я знала, что напротив того места, где живет дядя Реймонд, есть сквер; девочки, которым было почти тринадцать, обычно тусовались у автобусных остановок и магазинов, но я надеялась, что не буду выглядеть странно, если покатаюсь на качелях или карусели, что позволит мне отслеживать его передвижения. Дом, в котором жили дядя Реймонд и тетя Сильвия, был серым, приземистым, постройки пятидесятых годов; он был таким же опрятным, как дом Валери Локвуд, но в нем напрочь отсутствовала душевность. Забравшись на качели, я убедилась, что дом хорошо виден, и пожалела, что не надела перчатки, – руки практически примерзали к металлическим цепям, державшим голубое пластмассовое сиденье.

Я так внимательно смотрела на дверь дома дяди Реймонда, что едва не пропустила две знакомые фигуры, идущие по улице. Впереди был мистер Эндрюс; он решительно шагал вперед, его губы были сжаты в жесткую линию. Миссис Эндрюс шла сзади и тащила сумки с покупками, ее взгляд был прикован к тротуару.