Книга Размножение, страница 132 – Тим Каррэн

– Но это были не тюлени.

– Мумии или еще что-то, но не тюлени. Думаю, это те самые твари, которых команда «Харькова» нашла в том году. Такую Слим видел под брезентом, а Шин – на верху купола. Думаю, это место было чем-то вроде кладбища этих существ, и ветер за столетия вырыл их из земли. Вероятно, они пролежали там миллионы лет… разве нет? Неважно. Бест не хотел в этом участвовать.

Десять лет назад пилот ВВС Национальной гвардии США задолжал мне две тысячи, потому что плохо играл в карты. Я предложил ему на эти деньги отправиться со мной на вертолетную экскурсию. Мы летели над Сухими долинами. Нам потребовался час, чтобы найти долину, которую видели мы с Бестом. Я знал, что это именно то место, из-за скалы в форме зубца на восточном краю. Так вот, эта долина исчезла. Ее засыпали дюны. Но мумии еще там, внизу, они ждут. – Фрай прочистил горло, как будто в нем что-то застряло. – Я рассказываю тебе об этом, потому что за эти годы произошло много такого, что люди не хотят связывать воедино. Бест знал, что это за твари, но боялся их. Мы все их боимся, некоторые больше остальных. И делать вид, что здесь не происходит ничего необычного, потому что это не вписывается в наше представление об истории, – большая ошибка. И мы заплатим за нее кровью. Такова моя сказка на ночь.

Койл ничего не сказал, он думал о том, как выглядел Слим, когда увидел существо под брезентом на месте крушения, и каким несколько лет назад был палеоботаник по имени Монро, когда рассказывал о существе, найденном в ледяной пещере. О существе, с которым ему пришлось провести ночь. Наедине.

Отрицание – это роскошь, которую они больше не могут себе позволить, как сказал Лок.

После того как Фрай рассказал Койлу о Сухих долинах, он пошел к себе через общее помещение, чувствуя угнетающую, раздирающую тишинустанции, и тут к нему сзади подбежал кадровик.

– Фрай, – сказал он, – это важно.

Это всегда важно, не так ли? Одно-два мгновения Фрай даже не поворачивался. Он чувствовал, как ссутулились его плечи, как напряглись конечности. Он видел в дверях камбуза Иду и Бив, они о чем-то шушукались и смотрели на него.

Да, леди, нас действительно кое-что ждет. Будьте уверены.

Наконец он повернулся.

– Что еще?

Особый Эд выглядел так, словно не спал несколько дней. Глаза у него были жутко красные, будто налились кровью.

– Хоппер. Он закрылся в своей комнате и не выходит. Я… я не знаю, что делать. Не знаю, к кому обратиться.

– И ты решил обратиться ко мне? К тому, кто работает на свалке?

– Не нужно сарказма, ладно? Я не в духе для этого. – Он отвел Фрая к одному из столиков, заставил сесть и сел сам. – Хоппер – начальник станции. Он здесь главный. Что нам делать без него?

Что нам без него делать?

Это что, вопрос с подвохом?

По мнению Фрая, не имело особого значения, у руля Хоппер или нет. С самого начала он не был настоящим лидером. Шишки в ННФ делают таких парней, как Хоппер, главными, потому что у них есть то, что в прежние времена называли «синдромом обезьяны»: ничего плохого не вижу, ничего плохого не слышу, ни о чем плохом не говорю.Что бы ни случилось, такие ребята, как Хоппер, гнут линию компании, делают, что им велят, и никогда, ни при каких обстоятельствах не сомневаются в правоте компании и не винят ее.

Фрай не знал, где берут таких людей, как Хоппер, но Программа кишела ими, как кишел клопами матрац в гостиной его тети Альмы, когда он ребенком должен был у нее ночевать. Может, ННФ выращивает их в аквариумах, как пресноводных креветок, но недостатка в них никогда не было.