Книга Размножение, страница 15 – Тим Каррэн

Сначала «Маунт Хобб» потерял всю команду, теперь разбился вертолет.

Если это были предзнаменования грядущей зимы, то очень дурные.

Место катастрофы.

Дым они увидели задолго до того, как добрались до места.

На Полярном плато, если ясно и холодно, можно видеть на мили. Но в такой день, как сегодня, когда солнце едва показывалось, снег валил с гор и мрачная дымка отражалась ото льда, видимость снижалась в лучшем случае до двадцати футов. Трудно было сказать, где небо, а где земля. Они становились единым целым. И это впечатление лишь усиливалось тусклым, умирающим солнечным светом начала зимы.

Хорн вел «снежного кота» по отмеченной флагами ледовой дороге, и лучи фар подпрыгивали, когда машина преодолевала бугры и впадины. Ледовая дорога была безопасной, но за ее пределами простирались изрезанные трещинами поля, затянутые туманом и продуваемые ветром, извилистые ряды зубчатых застругов, похожих на буруны у берега в замерзшем море.

Койл знал, что в прошлом пяти или шести людям приходилось впрягаться в сани и перетаскивать их через такие преграды, проявляя как физическую силу, так и силу воли. Даже собачьим упряжкам тут приходилось тяжело.

– Вон там дым, – сказал Особый Эд, показывая на ветровое стекло. – Видите?

Конечно, видели все. В непрерывной сверкающей белизне, где даже тени становились светло-серыми, поднимавшийся в небо столб черного дыма казался плотным и сплошным. Когда Хорн включил пониженную передачу и остановил машину, «снежный кот» Фрая был уже на месте. Хорн повернул машину, чтобы фары освещали место крушения, и оставил их горящими.

Закрепили стабилизаторы – дополнительные стальные подошвы, которые не дают скользить по льду, – и вышли.

Разбившимся вертолетом оказался «Хьюи»[12].

Он походил на флюоресцентную оранжевую осу, на которую наступил ребенок, разнеся ее на кусочки: крылья здесь, грудная клетка там, а брюшко в другом месте. Сейчас это была лишь дымящаяся груда железа, пластика и других материалов. Фюзеляж был разбит, ротор переломан, хвостовая стрела сплющена и торчала вертикально, как восклицательный знак. Все горело, топливные баки лопнули от удара, бензин разлился повсюду, создав стену пламени, которая никого не подпускала к обломкам. Пламя постепенно опадало, но было еще слишком жарко и опасно подходить.

Горящие обломки трещали и лопались. Время от времени шипящий кусок металла отламывался или его отбрасывало давлением и температурой.

– Вот дерьмо, – сказал Койл.

– Боже мой, боже мой, – все повторял Особый Эд, расхаживая в своем КЧХП, костюме для чрезвычайно холодной погоды; его «кроличьи сапоги» скрипели на твердом льду.

Команда Фрая, которая состояла из самого Фрая, парня по имени Слим и Флэгга, врача станции, просто безнадежно стояла, понимая, что сделать ничего невозможно. Огонь растопил снег и лед и создал барьер, горячий, как дыхание из печи.

Фрай только покачал головой, все это его совершенно не тронуло.

– Ничего себе бардак, – сказал он, сплюнув табачный сок на снег. – Господи Иисусе, вот это кавардак. Где этот парень получил лицензию пилота? В коробке «Крекер Джек»[13]?

Никто не реагировал на бесчувственность Фрая. Таков был Фрай. Как ломоть итальянского хлеба: снаружи мягкий и теплый, внутри – твердый и жесткий.

– И что же мы должны делать, Эд? – спросил Хорн. – То, что было в вертолете, поджарилось.