Книга Размножение, страница 13 – Тим Каррэн

Койл знал, что он хочет добра, но иногда трудно было о нем думать не как о проныре. Все это привело к прозвищу «Особый Эд»: он поистине был особым.

Хорн говорил о том, что станцией «Колония» управляет ЦРУ, что там балуются с атомной бомбой и биологической войной и это угрожает континенту и вообще всему свободному миру. Что сюда привозят террористов с Ближнего Востока, чтобы здесь их тайно пытать, проводить на них эксперименты со слабительными.

Все это заставляло Особого Эда ощетиниваться, потому что такие разговоры опасны и будут плохо выглядеть в его отчете. Для такого, как он, отчет – это все.

– Просто на «Колонии» занимаются весьма деликатными исследованиями, – сказал он. – На станции много очень умных людей. Я там бывал. В этом месте нет ничего необычного.

– Там проводят тайные операции. Спросите кого угодно, – сказал Хорн. – Чертовы секретные агенты.

– Это нелепо, – сказал Особый Эд.

Он многих на «Климате» не любил, но ни с кем не ссорился и добровольно служил на станции «мальчиком для битья», лишь бы все шло гладко.

После одного особенно неприятного инцидента неделю назад, когда Гат, известная также как Натали Гатман, которая была так же женственна, как ее прозвище[9], в камбузе при всех задала Эду мать всех головомоек, Койл спросил Эда, почему он с этим мирится. Почему позволяет обращаться с собой как с дерьмом. И Особый Эд сказал ему: «Лучше пусть ругают меня, чем друг друга».

Хорн был членом команды спасателей, потому что у него была медицинская подготовка. Если бы не это, Особый Эд давно добился бы его устранения. Но для такого человека, как Особый Эд, необходимость и умения всегда были гораздо важней таких мелочей, как гордость, достоинство или самоуважение.

– Эй, Ники, – сказал Хорн, – я слышал, ННФ похоронил этих людей с «Харькова» прямо во льду. В прошлом году их вырубили изо льда и привезли на «Колонию» для вскрытия или еще чего-то. Ты это слышал?

Койл улыбнулся.

Особый Эд покачал головой. ННФ не стал бы ввязываться в подобные вещи. Для Эда Программа была девственницей в безупречном белом платье для конфирмации с плотно сдвинутыми ногами. Для таких, как Хорн, – дешевой шлюхой.

Койл в такое не вмешивался.

У него, как и у всех, было свое мнение о станции «Колония», но он не собирался, как Лок, забредать в мутные воды верующих в заговоры и НЛО. Однако это не значит, что он не думал о том, что на этой станции происходит что-то необычное. Это была закрытая зона, с охраной по периметру и всем прочим. И ведь это в Антарктике, как будто это Зона 51[10]или что-то такое, что хотят держать в тайне от всех.

Кого «всех»?

Это же, черт возьми, Антарктика.

Это было жутко. Койл там никогда не бывал и полагал, что мало кто вообще там бывал, но все хвастались, будто всё о ней знают. Станция «Колония» существовала всего два года. Как и станция «Климат», которой было три года, она являлась одной из новейших американских станций. Но она была совсем не такая, как «Климат». Хотя публично это никогда не признавалось, «Колония» представляла собой военную базу с вооруженной охраной и датчиками движения – и это на самом дне мира. Догадайтесь сами.

Койл был уверен только в одном: на «Климате» висит объявление, запрещающее приближаться к «Колонии». И это было не просто странно. Это очень дурно пахло.