Книга Размножение, страница 21 – Тим Каррэн

– Вероятно, не согласится. Но у дока есть двоюродная сестра, которая замужем за конгрессменом из Иллинойса. Они не посмеют его вмешивать. Особый Эд, вероятно, отредактирует отчет дока. Избавьте его от хлопот и сами отредактируйте свои отчеты. Это убережет вас от всякого дерьма. Сохранит вам работу. И избавит от отвратительных встреч с психиатрами в Мак-Мердо.

Слим как будто с этим согласился.

Хорн тоже.

Иногда, прожив здесь уже несколько лет, Койл чувствовал себя всеобщим любимым дядюшкой. Другие полярники забавлялись, глядя, как новички попадают во всевозможные неприятности, получая от этого извращенное наслаждение. Койлу нравилось присматривать за новичками. Направлять их. Помогать им. Делать все, чтобы они не стали ожесточенными, обозленными невротиками, которых всегда много на станциях. Такие злятся, если вы пьете слишком много молока или используете слишком много мыла, или обвиняют вас в том, что вы мочитесь в душе и делаете непристойные жесты у них за спиной, или сходят с ума, когда кто-то съедает последнюю порцию мармеладок.

А уж то, что видели Хорн и Слим… ну, само собой, об этом лучше не говорить, иначе можно навлечь на себя неприятности. ННФ не желал ничего слышать о тварях под брезентом. Тем более после «Харькова» и того, что, возможно, творилось со станцией «Маунт Хобб».

– Что это за тварь, Ники? – спросил Слим. – Это не человек.

– Мне показалось, что это пришелец, – ответил Хорн.

Койл только посмотрел на него, заставив замолчать.

После того как он посадил их в «снежного кота» и увез с места крушения, парни молча смотрели на него. Они хотели ему рассказать. Хотели, чтобы он знал, что они увидели, и он это понимал. Может, виной тому его долгие годы на льду, хладнокровие и доброжелательность, но Койл часто становился хранителем тайн и исповедей на станции. Ему рассказывали то, что не рассказали бы женам или мужьям. Признавались в том, что не одобрил бы ННФ, изливали ему души, избавляясь от тьмы в жизни. Может, ему следовало бы стать психотерапевтом. Койл никогда не пересказывал услышанное и всегда старался помочь тем, кто ему исповедовался. Такой у него был характер.

Проехав несколько миль по ледовой дороге, он остановил «снежного кота» и сказал:

– Давайте, ребята, расскажите, что вы видели под брезентом.

Хорн не был уверен, просто видел что-то жуткое, но определить не мог. Он так и говорил. Может, не хотел рассказывать.

У Слима подобных угрызений совести не было. Он сжал руку Койла и сказал:

– Ники, это было жуть как странно. Я хочу сказать, просто… жуть.Никогда раньше ничего подобного не видел.

– Спокойней, парень. Просто расскажи.

И Слим рассказал.

Отбросив брезент, он увидел что-то большое, погруженное в лед. Что-то вроде продолговатого серого тела с головой. С чем-то похожим на голову. Тускло-желтый вырост, напоминающий замороженную морскую звезду с вытянутыми лучами или ногами, и на конце у каждой ноги – красный глаз размером с мяч для гольфа. Идеально круглый и идеально красный.

– Я это видел, – подтвердил Слим. – Видел, и мне все равно, что скажут. Видел только секунду, но это там было, да, чувак, было.

– Успокойся, – сказал ему Хорн, слегка побледнев. – Мы тебе верим. Я тоже что-то такое видел, Ники. Я тебя не обманываю.

– Ладно, ладно. Я верю, что вы видели. Не знаю, что это было, но я вам верю, – сказал им Койл. – А теперь забудьте об этом.