Книга Размножение, страница 92 – Тим Каррэн

Гат этого не знала, но она послужила катализатором.

Всех подталкивал Фрай, пытаясь размешать содержимое кастрюли и превратить его в вонючее месиво, но главную роль сыграла Гат. Она была вне себя. Испугана. Раздражена. Взбешена. И очень скоро на Хоппера кричала не только она, но все. Ида исчезла вместе с Бив. Дэнни Шин требовал, чтобы их отсюда вывезли самолетами, что он не собирается провести всю зиму, ожидая, когда наступит его черед.

Хоппер только покачал головой.

– Никто отсюда не уедет! Это чертова зима, народ! Самолеты не летают.

– Чушь собачья! – сказала Гат. – Женщину вывезли самолетом со станции «Полюс», когда у нее обнаружили опухоль в груди! Если сделали это один раз, могут сделать снова.

– Верно! – подзуживал Фрай.

– Не желаю это слышать! – сказал наконец Хоппер. – Возвращайтесь к работе. Все это будет записано в ваших досье. Вы вышли за пределы дозволенного.

И это, как ничто другое, заставило всех разойтись.

Шин ушел, потому что он был ученым и не мог допустить, чтобы ННФ лишил его гранта. Остальные разошлись, сердито топая ногами, потому что Хоппер главный. Он всегда был позитивен, поднимал настроение, а сейчас оказался в трудной ситуации. Хоппер не водил людей за нос. Он говорил правду. Поэтому все разошлись, пошли по коридору А в общее помещение; Гат спорила с Шином, Шин спорил с Крайдерманом, а Лок смеялся над всеми и говорил, что все капитулировали из-за своих бумажников.

Эд остался на месте, как тихоня, которая стоит в сторонке и ищет, с кем бы станцевать медленный танец и на чьем бы плече поплакать.

– Получилось не очень хорошо, – сказал ему Фрай.

– Никогда ничего подобного не видел, – ответил Особый Эд. – Представляешь, что скажут в ННФ, когда узнают об этом? Представляешь?

– Да, да, Эд. Конец всем нашим грантам и контрактам. Самое время мне убираться из этой чертовой Программы. – Он собрался уходить, потом снова подошел к Эду, увидев, что тот дуется. – Слушай, Эд. Не знаю, что с Хоппером, но он явно не путеводная звезда для всех нас. Происходит то, чего никогда раньше не происходило, и ему пора встряхнуться и взять на себя ответственность за этих людей, пока не поздно. Потому что положение становится все хуже, и он единственный, кто может попытаться с этим справиться.

– Ему сейчас очень тяжело.

– Боже, Эд! Нам всем тяжело. И что? Поговори с ним, скажи ему, что он должен взять вожжи в руки и править, прежде чем коляска не перевернулась. Ты меня слышишь? Нам нужно руководство, а этот засранец не справляется. Поговори с ним.

И он ушел, а Особый Эд остался стоять, заламывая руки.

Зима пришла безжалостно.

Никакого солнечного света по крайней мере до сентября.

Наступили тьма и ожидание, изоляция перестала быть словом или абстрактной идеей, теперь она являлась чем-то реальным, удушающим и вечным. Зима в Восточной Антарктиде все равно что падение в самую глубокую, самую темную, самую мрачную дыру в мире. Это преждевременные похороны, полярное погребение, и ты можешь кричать, пока не разорвется голова, и тебя не услышит никто, кроме тех, кто погребен с тобой.

Зима вечна.

И такой она была на «Полярном климате».

Температура падала, ветер выл. Полосы снега и мелких частиц льда неслись по всему поселку. И когда ударялись о стены, похоже было на залп дроби. Они двигались с такой скоростью, что, если окажешься снаружи без защиты, с тебя мгновенно все сорвут. А иногда здесь было так тихо, что далекий скрип сапог на снегу казался оглушительным, как гром.