Книга Улей, страница 46 – Тим Каррэн

– Мы не можем просто взять и устроить такое, – сказал Мейнер, хотя в глубине души идея ему нравилась. – Весной нас посадят в кутузку.

– Черта с два! – сказал Сент-Ауэрс. – Давайте я это сделаю. Я бы вышел с этим недоноском ЛаХьюном наружу и надрал бы ему задницу.

Мейнер даже комментировать это не стал. Два парня, в морозной темноте и в КЧХП колотящие друг друга, – совершенно нелепая картина.

– Слушай, остынь, – сказал Рутковский. – ЛаХьюн действует по команде, он человек компании. Нажмешь кнопку А – срет. Нажмешь кнопку Б – изолирует нас. Он просто делает то, что всегда делают шишки вроде него, что, вероятно, велели ему делать парни с «Мак-Мердо». Он выполняет приказ ННФ, и все из-за этих гребаных мумий.

– Это вина Гейтса, – сказал Сент-Ауэрс.

– Конечно. Но его нельзя винить в том, что он что-то нашел. Он как ребенок, который впервые обнаружил у себя член. Не может удержаться и не достать его. К тому же Гейтс неплохой парень. С ним можно найти общий язык. С ним можно даже о бабах поговорить. Не то что с этими задротами… – Рутковский посмотрел на ученых за соседним столиком, тех чудо-ребят, что бурили скважину к озеру Вордог. – Слушайте, парни, проблема в этих мумиях. Если бы их не стало, ЛаХьюн, возможно, на дюйм или два вытащил бы стержень из своей задницы и позволил нам снова присоединиться к этому чертовому миру.

– Собираешься украсть их? – спросил Сент-Ауэрс.

– Ну, может, более подходящее слово – потерять.В любом случае нам есть о чем подумать.

– Скорее бы, – сказал Мейнер. Рука, в которой он держал чашку с кофе, дрожала.

– Ты… у тебя по-прежнему кошмары?

Мейнер вяло кивнул.

– Каждую ночь… безумное дерьмо. Даже когда удается заснуть, просыпаюсь в холодном поту.

– Эти штуки там… – сказал Сент-Ауэрс, слегка позеленев, может, даже посинев. – Не постыжусь признаться, что они не дают мне покоя. Нам всем снятся странные сны. Даже умникам.

– Что вам снится? – спросил Мейнер.

Рутковский поерзал на стуле, облизал губы.

– Не могу вспомнить, но сны хорошие… что-то про цвета и формы… иногда там двигается то, что не должно двигаться.

– Кое-что из моих я помню, – сказал Сент-Ауэрс. Он затянулся сигаретой и выпустил дым из ноздрей мимо широко раскрытых, ничего не выражающих глаз. – Город… мне снится город… только такой город вы никогда раньше не видели. Башни, пирамиды, валы, пчелиные соты в камнях. Мне снится, что я лечу над городом, очень быстро, и со мной летят другие, и они похожи на тех тварей. Мы… мы летим,потом опускаемся, опускаемся в какие-то отверстия и пустоты. Потом… я просыпаюсь. И не хочу вспоминать, что творится в этих дырах.

– Иногда мне тоже снятся отверстия, – признался Мейнер. – Как туннели, идущие вниз, направо и налево… Я блуждаю в этих туннелях и слышу жужжание, как будто осы, но только это жужжание похоже на слова, и я их понимаю. Я страшно испуган в этих снах. Знаю, что эти голоса чего-то хотят от меня.

Он замолчал. Ей-богу, этого достаточно. Он не собирался ковырять струпья своих кошмаров, пока снова не хлынет черная кровь. Туннели и высокие каменные комнаты… и десятки существ стоят вокруг, а Мейнер и десятки других лежат на столах. Эти твари… о боже, эти твари у них в головах, трогают их, что-то втыкают в них и режут лезвиями из света, творят с ними что-то… и боль… вся эта боль… иглы втыкаются в них, ножи режут, трубки вводятся в голову… и, милостивый боже, мучительная боль, агония, пока эти журчащие голоса продолжают говорить, руки, которые вовсе не руки, а что-то вроде ветвей деревьев, разбирают их на части, а потом собирают снова…