Онлайн книга «Улей»
|
Она бы хотела, чтобы ты это сделал. Но он не мог открыться перед ней. Пока не мог. Это ощущение надругательства – возьми и скажи это слово, приятель, изнасилование, потому что именно это ты чувствуешь, словно тебя жестоко изнасиловали, –это ощущение было слишком реальным, и он не мог его осмыслить. Требовалось время. Придя в биомед второй раз, Хейс стоял у двери Шарки в коридоре и беззвучно всхлипывал. И прежде чем рыдание вырвалось наружу, он вошел внутрь, туда, где стояло несколько кроватей, предназначенных для пациентов. На одной из этих кроватей лежал Линд. Он был привязан и накачан «Секоналом». Хейс стоял в дверях и смотрел на неподвижно лежащего соседа по комнате. Линд казался старым и хрупким, как будто разобьется на куски, если упадет с кровати. В свете ночника он походил на маленького старичка, пораженного раком, которого с хриплым дыханием покидает жизнь. Ужасное зрелище. Хейс чувствовал в горле какой-то нерастворимый комок, который невозможно проглотить. Линд, боже, бедный Линд. Линд с его скудным словарным запасом: он считал, что гонорея – это лодка, на которой плавают в каналах Венеции, а валух – женская грудь. Он утверждал, что у него есть незамужняя тетя, которую зовут Хламидия, и всегда смешил Хейса рассказами о том, какая у него сварливая жена. Говорил, она так его изводит, что он всякий раз ждет не дождется возвращения в Антарктику. Красочно описывал ее тирады и брань. Линд. Хейс вошел в комнату, и Линд сразу забился во сне. Он дергался, его веки трепетали. Хейс ощутил странное гудение в висках, отступил к двери, и Линд успокоился. Какого дьявола? Хейс снова подошел, и гудение возобновилось, а Линд задрожал, словно в присутствии Хейса ему стало холодно. Голос в голове Хейса сказал: «Он реагирует не на твое присутствие, а на то, что ты несешь в себе. Эта тварь в доме, Старец, или Древний, или как ты там ее называешь, она коснулась тебя, проникла в тебя, запятнала тебя, и ты никогда больше не будешь чистым. Вот на что реагирует Линд… он чует этот запах в тебе, как чует и в себе. Запах насилия. На тебе их прикосновение…» Это было безумием, но имело смысл. Словно в голову Хейса посадили семя, как и в голову Линда, разбудили в нем то, что очень долго спало. Что-то мистическое, что-то древнее, что-то невыразимое. Но что? Что это? Хейс подошел ближе, и Линд задергался и застонал, будто вступил в контакт с какой-то энергией. Хейс попятился, слюна у него во рту высохла, голова начала сильно болеть от напряжения… только это была не боль, а что-то совершенно другое. Он мог видеть, что творится в голове у Линда. Это бред сумасшедшего, но да, он видел то, что снится Линду. Он был связан с ним, их сознания соприкасались, обмениваясь мыслями и мозговыми волнами. Гудение стихло, но перед глазами возникли зернистые, искаженные картины, как в старом черно-белом телевизоре. У Хейса кружилась голова, он был дезориентирован, в голове проносились образы, он едва не терял сознание. Но он видел, он видел… Он видел… пейзаж… долины и низкие, покрытые снегом холмы, лощины, в которых бродили огромные звери и жевали чахлую растительность. Звери были мохнатые, похожие на бизонов, но с большущими архаичными рогами. Это была тундра, со всех сторон подкрадывался снег, мир охватывала зима. Вдалеке виднелось большое озеро или, может быть, море. Озеро было окружено низким зубчатым горным хребтом, на склонах которого раскинулся гигантский город, словно вырубленный из камня. Картина дрожала, меркла, но Хейс все еще мог разглядеть башни и жуткие скелетообразные шпили, арки, купола… невероятный город, нагроможденный, сгруппированный, стесненный, замкнутый в себе, как кости гигантского зверя… |