Книга Улей, страница 60 – Тим Каррэн

– Они боятся, – сказала Шарки.

– Я тоже боюсь. Но пока вижу причины этого… а они? Не знаю. Присматривай за Сент-Ауэрсом. Он опасен. У него в глазах жажда убийства, и на месте ЛаХьюна я не стал бы спать слишком крепко.

– Думаешь, зайдет так далеко? – спросил Катчен.

– Да, думаю. Посмотри на них. Им снятся безумные кошмары, они все испуганы и плохо соображают. Это исходит из них, как яд.

И может, так оно и было.

Потому что уже начался раскол: ученые держались сами по себе, контрактники оставались со своими. Не было смешения, как обычно зимой. Может, это было временно, а может – предвещало беду.

– ЛаХьюн способен остановить этот процесс или хотя бы замедлить, – сказал Хейс. – Дать этим людям интернет, радио, спутниковую связь, позволить выбраться отсюда в реальный мир. Это сотворило бы чудо.

– Не думаю, что это произойдет скоро, – сказала Шарки.

– Я тоже. И это очень плохо. Моральный дух упал до предела, а ЛаХьюну как будто все равно. Он закручивает гайки, действует скрытно и нагоняет жути, и толку от этого никакого.

– Он рыцарь плаща и кинжала, – добавил Катчен. Он явно хотел еще кое-что добавить, но не стал.

Шарки вздохнула.

– Он… боюсь, он просто не понимает людей. Что им нужно, чего они хотят, что делает их счастливыми.

– Что это значит? – спросил Хейс.

– Он кретин.

Катчен рассмеялся.

– Знаете, что меня раздражает в этом типе? – сказал Хейс. – Его нисколько не заботит душевное состояние людей на станции, которой он вроде как должен управлять. Вот что бесит. Впрочем, ЛаХьюн не дает мне покоя с тех пор, как я здесь. Он не должен управлять таким местом. – Хейс замолчал, глядя на нескольких контрактников, стоящих у стены; они выглядели злыми, и у них были мертвые глаза. – Большинство людей здесь – ветераны, они много раз так проводили зимы. Как и мы трое. Обычно ННФ выбирает администратора с навыками общения с людьми, а не такого чертового манекена, как ЛаХьюн. Им нужен человек, который умеет ладить с техниками и обслуживающим персоналом. Который может поговорить об образцах льда и осадках, а потом поболтать о пиве, и о бейсболе, и о капитальном ремонте моторов. Человек, который может играть за обе команды, который делает полярников счастливыми и обеспечивает нормальную работу станции, заботится, чтобы у людей было все необходимое. Вот почему я не понимаю ЛаХьюна. Ему здесь не место.

– Ну, кто-то решил иначе, – сказала Шарки.

– Да, и я думаю, кто бы это мог быть.

Никто не стал развивать эту тему, и Хейс на этом остановился. Он уже поделился своей теорией заговора с Шарки, и она предупредила его, чтобы он был осторожней. Такие разговоры могли подлить масла в огонь, который уже разгорался на «Харькове».

Но Катчен не был глупцом. Он умел читать между строк, и то, как он посмотрел на Хейса, подсказывало, что именно это он и делает.

– Вот чего я не пойму, – сказал Катчен немного погодя. – Почему Гейтс оставил здесь мумии разлагаться? Это просто не укладывается у меня в голове. Если они представляют из себя то, что он говорит… или не говорит… едва ли ему снова представится такая возможность.

Шарки напряглась: она знала, что скажет Хейс.

– Может, он не понимает, что делает, – сказал верный себе Хейс. – Может, он был не в своем уме, как и Мейнер, когда решил составить этим тварям компанию в темноте. Может, как у Мейнера, у Гейтса не было выбора. Может, он делал то, чего хотели эти существа… позволил им оттаять, позволил их мозгам заработать.