Книга Диавола, страница 116 – Дженнифер Торн

Постойте, вот: один из мужчин нервно крутил в руках ключ. Анна узнала резной узор с головой галки. Недавно изготовленный и очень красивый, куда красивее, чем полагалось быть ключу от тюрьмы. Необычный ключ. Анна чувствовала, как трудится ум Катерины, как в ее собственном разуме крепнет та же отчаянная идея.

Вместе, как единая сущность, они бросились к ключу, просочились в него, попытались уместиться, но внутри было слишком тесно. Слишком жестко, слишком жарко от липкого пота, выступившего на мужской ладони. Искать другое вместилище, однако, было поздно.

Ритуал изгнания демона завершился. Анна почувствовала, что ее легкие рвутся пополам, что она лишается отдельных частей, словно кто-то ковыряет ее ложкой для мороженого и уносит набранное в ложку прочь.

Люди покинули башню. Дверь захлопнулась. Анна и Катерина закричали.

* * *

С криком она проснулась. Судорожно втянула воздух, рывком села в постели, как будто ее ткнули электрошокером.

Ключ.

Она хотела произнести это откровение вслух, но не осмелилась.

Тратить время на душ Анна не стала, оделась и полетела на улицу. Позавтракает на работе, разживется чем-нибудь на «тусовочной кухне», но сперва главное: перед тем как выскочить за дверь, она схватила железный ключ. Невольно поморщилась – отвратительная штука, заполненная частицами души. Мерзость. Но с эстетической точки зрения – интересный предмет. Виноградные лозы, птица, старинное железо. Любопытная безделица для любопытных людей, в этом городе таких полно.

План Анны был прост: оставить ключ на тротуаре и удалиться. Прийти на работу, стереть из памяти последний месяц.

Так она и сделала: уронила ключ, прошла десять шагов, оглянулась.

Никогда не оглядывайся. Сколько тому, мать твою, примеров: Лотова жена, Орфей… но Анна оглянулась и в один миг, растянувшийся для нее до бесконечности, увидела две вещи: во-первых, девочку, шагавшую по тротуару впереди своего отца, и, во-вторых, неясное движение в угловом окне шестого этажа.

На плечах девчушка несла рюкзак, косички украшали низки цветных бусин. Ключ привлек ее внимание. В глазах ребенка вспыхнул интерес, рот приоткрылся, ноги сами понесли сквозь людской поток к находке.

Анна вернулась к своему дому, снова посмотрела наверх. Теперь она разглядела за окном силуэт, расплывчатый и в то же время до жути отчетливый. Широкие тяжелые рукава, волосы, висящие как плети, заслоняют лицо. Анна метнулась вперед:

– Не трогай!

Девочка отдернула руку, нахмурилась. До ключа она не дотронулась, контакта не произошло, но еще бы чуть-чуть, и… Боже.

По спине Анны струился пот. Она присела на корточки и схватила ключ.

– Это мое.

Девчушка убежала к отцу, который смотрел на Анну с явной тревогой. Он притянул дочь поближе к себе и торопливо увел.

Обычные люди, попутчики, знакомые Анне по ежедневным поездкам с работы и на работу, проходили мимо, избегая встречаться с ней глазами. Вокруг нее словно образовался невидимый пузырь – единственный плюс для того, кто выглядит безумцем, подумалось Анне.

Она кинула ключ в сумочку, стиснула зубы и отправилась в офис. На случай полагаться нельзя. Придется выбирать.

Анна кое-как поздоровалась, обменялась с коллегами обычными утренними фразами и взялась за дело – срочные проекты не ждали. Работа помогала отвлечься, и даже если раскадровка цифровой кампании по рекламе серии уходовых средств странным образом напоминала триптих эпохи Ренессанса, возражений это ни у кого не вызвало. Директор в разговоре с Питером даже отпустил одобрительное замечание насчет «оригинальности» художественного восприятия в их агентстве, что, по мысли Анны, обеспечило ей – к добру или к худу – еще четыре месяца гарантированного трудоустройства.