Книга Диавола, страница 114 – Дженнифер Торн

Сеси хорошая, без нее тут стало бы совсем тоскливо.

Да все они по-своему хорошие, и копирайтеры, и художники, и голодная молодежь на младших должностях, и народ из отдела по работе с клиентами, вообще все, кроме партнеров, которые строят из себя добряков только перед готовой вежливо аплодировать публикой, хотя и их винить не стоит. Такая уж у них работа, и они в ней увязли. Она бы вела себя так же, если бы по какой-то нелепой прихоти судьбы ее повысили до партнера. Агентство – это паутина, а они, работники, – плотно обмотанные ею мухи, пойманные, чтобы высасывать из них жизненные соки, вот и все.

Сообщение от Бенни пришло в ту минуту, когда Анна добралась до метро. Мимо текли людские толпы, заполнившие улицы в вечерний час пик, а она прислонилась спиной к стене бакалейной лавки и, глядя на дисплей мобильного, задумалась.

Мы вернулись. Рад, что ты жива.

Я тоже рада!– набрала она, потом нахмурилась и стерла текст. У Бенни было два режима: душевная булочка с корицей или угрюмый сыч, и переключение происходило мгновенно. Интонация текста полностью зависела от настроения, в котором Бенни находился в момент отправки.

Прикинув шансы, Анна ограничилась нейтральным: Отлично, созвонимся.

За парадной дверью ее ждали заказанные книги. Она вскрыла бандероль с такой поспешностью, что обрывок упаковки слетел на пол. На верхнем этаже возле лифта уже стояла миссис Левин, поэтому Анна быстро юркнула к себе, оставив соседку многозначительно взирать на мусор, пока двери не сомкнулись.

У двери в квартиру она заколебалась, предчувствуя, что может ждать внутри. Сегодня ей было лучше в силу того, что было хуже: привычное раздражение и унижение, испытанное на работе, ощущалось так остро, что заслонило более серьезную проблему. Даже сейчас, когда она вошла в гостиную и обнаружила ее в нетронутом виде, события прошедших двух недель казались далекими и смутными. Воздух не был пропитан тяжелым страхом. Плесень, которую она оттерла в ванной, не появилась вновь. Разве что кожу слегка покалывало всегдашнее давление мира, хотя, полагала Анна, причиной тому скорее были беспрестанные гудки машин на улице, разговоры, проникавшие сквозь тонкие стены, дребезжание оконного кондиционера.

Ей опостылел Нью-Йорк, но что из этого? В Огайо она уж точно не вернется.

Она заказала итальянскую еду – не подумала об ассоциациях, ну да ладно. Невыветрившийся запах полыни больше напоминал о Тоскане, чем penne alla vodka[64]и салат «Цезарь». Анна включила «Нетфликс» – выбрала документалку о природе, – откупорила бутылку каберне, купленную по дороге домой, и с хрустом открыла свежедоставленный экземпляр «Святых Якопо дель Селлайо», не новый, но в довольно хорошем состоянии.

Она ела, пила и листала страницы. Бедняга Якопо, такой талант, и вечно в тени Боттичелли. Увлекшись репродукциями, она с головой ушла в чтение. Анна так глубоко погрузилась в историю, что в какой-то момент вздрогнула и покрылась холодным потом: с глянцевого изображения на нее смотрела ухмыляющаяся Белая Дама.

У Анны возникло ощущение, как будто по странице прополз таракан. Захотелось сбросить книгу с колен, схватить тряпку и как следует отколошматить. Но ведь ради этой картины она ее и купила. Ей нужно знать.