Книга Диавола, страница 77 – Дженнифер Торн

Когда она вышла к завтраку, атмосфера в столовой была хмурая – впрочем, типичная для семейства Пэйсов, когда отдельные тучи скверного настроения собирались вместе, формируя полноценную область низкого давления. Центром циклона сегодня был Бенни. Он стоял, прислонясь поясницей к столу, а мать и Николь что-то ему говорили и, щадя его чувства, делали это так тихо, что Анна не могла разобрать ни слова, если не считать приглушенного возгласа отца, отгородившегося от всех книжкой: «Давайте постараемся, чтобы это не испортило нам поездку».

– Доброе утро, – отважилась поздороваться Анна, хотя приветствие прозвучало скорее как вопрос.

Бенни приподнял голову и вперил в нее взгляд. Глаза – две ямы, наполненные зловонной черной жижей. Анну словно отбросило во вчерашний сон, в мутный цветной водоворот, но лишь на миг, потому что в следующую секунду Бенни оттолкнул ободряющую материнскую руку и стремительно вышел.

– Какого хрена? – пробормотала Анна, растерянно глядя ему вслед.

– Выбирай выражения, – одернула мать, проходя мимо нее на кухню. – Ради всего святого, в этом доме дети!

Упомянутые дети резвились в пристройке.

Анна повернулась к Николь, деловито очищавшей тарелки от остатков еды: может, хотя бы она объяснит, в чем дело? Сестра, однако, с угрюмой решимостью избегала зрительного контакта, поэтому Анна плюхнулась в свободное кресло и стала сверлить глазами отца. Прошла целая минута, если не больше, прежде чем он посмотрел на нее из-под книги.

– Кристофер уехал.

– Уехал? Куда? – Сощурившись, Анна посмотрела во фронтальное окно: арендованный кроссовер стоял на месте.

Отец невнятно хмыкнул.

– Полагаю, между ними все кончено, – высказался он и демонстративно перевернул страницу.

Анна поняла, что исчерпала отцовское терпение, и встала, решив оставить его в покое. Проходившая мимо Николь бросила:

– Доедай все, что найдешь на кухне. Там, правда, немного. Все испортилось. Покрылось плесенью.

– Даже не знаю, что сказать. Мистика какая-то! – виновато откликнулась мать. Любую жалобу она принимала на свой счет, как будто именно ее обвиняли в том, что она нарочно выключила холодильник посреди ночи и вся еда протухла.

– Так что там с Кристофером? – тихо спросила сестру Анна.

Николь испытующе посмотрела на нее, склонив голову набок:

– Это ты мне скажи. – Она затопала вниз по лестнице. – А ну-ка, не хнычем, юная леди!

Последние слова относились к Уэйверли, которая расплакалась из-за того, что не могла найти свой купальник с лампасами.

– Он оставил записку.

Анна обернулась: развалясь на диване, Джастин просматривал новости в телефоне. Умеет же человек слиться с мебелью! Анна пожалела, что не владеет этим искусством. Джастин постучал пальцем по журнальному столику, и Анна увидела сложенный вдвое листок нелинованной бумаги. Сердце у нее екнуло еще до того, как она развернула записку.

Листок плотный и шершавый. Вырван из ее альбома для рисования. Кристофер был краток:

Анна перечитывала записку уже в третий раз – ей не давало покоя что-то важное, что-то еще помимо вины за разрыв, которую Кристофер возложил на нее в качестве прощального подарка, – когда рука Николь, появившись из ниоткуда, выхватила у нее листок.