Книга Лют, страница 107 – Дженнифер Торн

Иэн протягивает Марит кружку. Она благодарит его, залпом выпивает больше половины и морщится.

– Мы слышали, что на острове празднуют день летнего солнцестояния и что у вас… Тут нет армии и военных кораблей, и для нас это было важно. Мы подумали, что на время сможем представить, будто снова очутились дома.

– О боже. От кого вы это слышали?

– Не знаю, идея принадлежала Нильсу. Ему грозили неприятности, и почти все решения принимал он. Как-то так.

Что ж, логично.

– Неприятности? – Я и сама поняла, о чем она, однако чувствую, что Марит нужно выговориться.

Да, он… как это по-английски? Дезертировал из армии, и к нашему дому прислали полицию… вот. – Взболтав остатки эля на донышке, она осушает кружку. – Нам нужно было как-то отвлечься, и приехали сюда, чтобы пересидеть на острове, пока все не уляжется. Я надеялась, полицейским надоест следить за нашим домом, вокруг ведь много всякого творится, понимаете? А потом… нет, здесь красиво и хорошо, но таможенный офицер так и не выдал нам разрешения, да и праздника никто не устраивал. Мы все ждали, ждали, и было очень скучно. Простите, не в обиду вам.

Скучно. Какая ирония.

– Поэтому мы стали звонить… fy faen[5], когда же это было? Вчера. Мы стали звонить домой, но телефон на почте не работал, и наши мобильники тоже.

– Вышка повреждена, – говорю я, и у меня опять встает перед глазами картина: бесформенная груда металла посреди раскопа.

– Сотовая вышка – это там, где мы разбили лагерь вначале, рядом с… как вы это называете… курганом?

– Да, – отвечаю я, и меня осеняет. Троица пряталась на раскопе. Неудивительно, что они несколько дней не попадались мне на глаза. Даже вообразить не могу, как это – заночевать у подножия кургана, но каждый делает собственный выбор.

– Мы заметили таможенного офицера, – Маритопасливо кивает на констебля Брайана, – и решили уйти в другое место, а когда спускались, я увидела тот корабль, что отплывал на другой остров. Тогда у меня впервые появилось дурное предчувствие. Поняла, что что-то не так. – Марит с глухим стуком опускает кружку на стол. Иэн вскидывает брови, я киваю, и он наливает девушке вторую порцию. – Почему уехали только дети, а не все жители острова? – спрашивает она.

Резонный вопрос.

– Полагаю, дети еще слишком малы и не могут дать осознанное согласие остаться.

Марит хмурится, кивает, смотрит по сторонам.

– Кое-кто из этих людей слишком стар для осознанного согласия.

Лиз начинает играть следующую композицию, более медленную и печальную. На солнце набегает облачко. Я поплотнее запахиваю куртку.

– И все же некоторые готовы погибнуть. Они пережили не один день, подобный этому, и теперь сами хотят уйти.

Я тоже была готова. Если на то пошло, разве есть иной выбор, кроме смирения?

– Мэтти пересекает лужайку, удаляясь от меня, в руке – пластиковый стаканчик с красным вином для Элси. Он только что подходил к бару, а я пропустила! Смотрел ли он в мою сторону? Я как старшеклассница на школьных танцах. Надо остановиться; между нами больше ничего не будет. Так выстройте их в ряд. – Резкий голос Марит возвращает меня к разговору. – Наберите добровольцев и… Ну, вы поняли. Это просто дикость.

Скептически выгибаю бровь.

– Римляне именно так и считали.

– И были правы.

Как выяснилось, нет. Это ведь они нарушили мирную процессию и сотворили насилие, хаос. Они, а не мы установили новую традицию.