Книга Лют, страница 66 – Дженнифер Торн

Жена. Дочь. Сегодня годовщина их гибели, следующий день принесения дани после того, который отнял их у Мэтью. «Если бы ты его не вытащила», – сказала Джо, как будто я его от чего-то спасла, однако меня снова пронзает укол вины. Он тихо оплакивалсвою семью, а я ему помешала.

– Он сказал, ты видела его штуки. – Джо улыбается.

– Приборы? – Тру глаза, но убедительно изобразить, будто я не помню, о чем речь, просто нет сил. – Не надо было мне интересоваться ими. Американка, да еще вынюхивает военные секреты, – только этого сегодня ему и не хватало.

– Вы не такая американка, – встревает стоящая у плиты Салли.

– Тяну шею, чтобы послать ей улыбку. Спасибо?

Джо слегка пихает меня плечом, и тут неожиданно подает голос Марит:

– Нет-нет, я понимаю, о чем она. Есть такие американцы, которые путешествуют по миру, переезжают из одного места в другое. Они… Не знаю, в общем, у них всегда милый позитивный настрой, и кому-то это нравится, а кому-то нет.

– Что? – Я недоуменно смеюсь.

– Ну, вы понимаете. – Встряхнув волосами, Марит передразнивает: – «О, какое все потрясающее! Какой изумительный фонтан, какое обалденное мороженое – вкуснее на свете нет! Сегодня мы обойдем семь музеев!»

– Хорошо, что тебе не попадались другие, противные американцы. – Я качаю головой. – Я тоже такая? Все просто потрясающее?

«Самую малость», – жестом показывает Джо с гримаской на лице. Я хлопаю ее по руке, она фыркает, а Марит, в отличие от нее, задумывается над вопросом.

– Лучше уж быть такой, чем походить на американцев, которых я видела в новостях, – они реально чокнутые. Обвешаны сотней пистолетов, на груди татуировки… как по-английски называется большая птица?

– Орел? – с удивленным смехом высказываю догадку я. Я думаю, именно эти люди начинают войну. – Марит на миг зажмуривает глаза, сосредоточивается. – Начали войну. Или оказались втянуты в нее.

Она имеет в виду, втянуты русскими, которые представили общественности «доказательства» китайско-европейского заговора для обеспечения контроля над мировыми запасами пресной воды и использовали их как оправдание захвата Финляндии. Кое-кто считает, что они сами взорвали свой же пассажирский самолет, дабы обвинить в этом китайцев. Правда это или нет, мне неизвестно, знаю лишь, что нашлось много американцев, готовых верить в любые теории, вычитанные в интернете.

Помню, как много лет назад мой зять, еще только вошедший в семью, пел дифирамбы русскому правительству – мол, это будет наш следующий сильный союзник, времена меняются, и мы должны меняться вместе с ними, а наибольшую угрозу представляютдля нас Европа и Китай. «Они всегда нам завидовали, – как-то сказал он. – Наши свободы им поперек горла». Бабуля расхохоталась, а мне, чтобы не засмеяться тоже, пришлось выйти из комнаты. Интересно, отправился ли он на фронт добровольцем. Может, его призвали. А может, он нашел лазейку и отвертелся, несмотря на весь свой патриотизм. Моей сестре, скорее всего, призыв не грозит, поскольку у нее дети, но я вдруг осознаю, что не знаю этого наверняка, и словно бы получаю удар под дых. Мы ведь так давно не общались. Давно – с тех самых пор, как я отрезала себя от прежней жизни. Вполне возможно, они все уже мертвы. А если я сегодня умру? Они даже не узнают.

– Если бы ты осталась, то ни за что не поддалась бы на обман, – произносит Джо, и я не сразу соображаю, что речь обо мне. – Ты присоединилась бы к протестующим – тем, кто выходит на митинги и кого власти разгоняют при помощи брандспойтов.