Онлайн книга «Она пробуждается»
|
Разумеется, у них было так мало общего. Мишель работала учительницей в Париже. Доджсон обратил внимание на ее прекрасную профессиональную осанку, красивые глаза и не менее восхитительное тело. Мишель держалась очень строго за исключением тех моментов, когда рядом находился Дэнни. Они с Доджсоном говорили о ее работе и дошкольниках, с которыми она занималась, о книгах и о французской политике, и хотя ее английский был далек от совершенства, она производила впечатление умной и умела слушать. Доджсон выяснил это два дня назад на Красном пляже и через какое-то время уже не обращал внимание на то, что ее обнаженное загорелое тело лежит рядом с ним на плетеном коврике. Но Лейла… Лейла – это совсем другое дело! Как она на него смотрела… Доджсон был довольно привлекательным мужчиной и часто ловил на себе заинтересованные женские взгляды. Но здесь все обстояло иначе. Совершенно другой взгляд. Как будто она постоянно испытывала чувство голода. Как будто ждала его, ждала очень долго и теперь, когда он наконец появился, им предстояло вступить в игру без правил. Именно такое послание он получал от нее постоянно. Доджсон почти ничего не знал о ней. Ее звали Лейла Наркисос, отец был греком, мать – француженкой, сама Лейла выросла в Канаде, неподалеку от Квебека. По ее словам, от отца она унаследовала темные вьющиеся волосы и средиземноморскую смуглую кожу. От матери – чувственный рот, красивый прямой нос, высокие скулы и странные голубые глаза, расставленные так широко, что Доджсону ее взгляд казался одновременно невинным и отстраненным, как будто ее не интересовала заурядная, наполненная рутиной жизнь простых смертных. Чем она зарабатывала себе на жизнь, Доджсон не знал. Лейла рассказала, что в Санторини видела на обочине дороги парня, который стоял и держал в руках табличку с надписью: «Просто плыву по течению». – Вот и я также, – сказала она. Она получила диплом экономиста в Университете Макгилла. Но экономику терпеть не могла. Ей было тридцать лет. Больше он о ней ничего не знал. * * * Они встретились на пляже этим утром. Пришли к выводу, что толстякам не стоит раздеваться на людях. Доджсон заметил у нее склонность к сарказму. И видел, что ей нравится, когда на нее смотрят. Поэтому рассматривал ее совершенно бесстыдно. Он не мог представить себе еще одну женщину, чья внешность настолько соответствовала бы его вкусам. Лейла была стройной и длинноногой. Гибкой, но сильной. Поджарой, и казалось, что ее тело скрепляют не столько мускулы, сколько связки и сухожилия – они проступали у нее на шее, между плечами и грудью, под коленями. Ее упругая кожа имела золотистый оттенок, а на груди виднелись легкие веснушки. Никакой линии загара. Маленькая и красивая грудь с непропорционально большими сосками почти того же цвета, что и остальная кожа. Волосы на лобке выгорели на солнце и стали почти светло-каштановыми. А упругий зад был меньше и выглядел более подтянутым, чем у Доджсона. Она сводила его с ума. Когда он смотрел на нее, Лейла ловила его взгляд и уже не отпускала. Он видел, что у нее отличное настроение, и она позволяет ему приударить за ней. На широких полных губах читался лишь намек на улыбку. Джоджсон почувствовал, как начинает возбуждаться. На нудистом пляже это представляло определенную проблему, поэтому почти весь день он пролежал на животе. |