Книга Кто не спрятался…, страница 108 – Джек Кетчам

Ладлоу наблюдал за ней. Отметил отрывистую речь, беспокойно движущиеся руки, широко распахнутые карие глаза, почти не мигавшие, смотревшие прямо на него уверенно и деловито.

— Поначалу мужчина утверждал, что приезжал каждые несколько дней, чтобы накормить животных. Потом утверждал, что это должен был делать его брат. Его адвокат заявил, что у офиса шерифа нет доказательств, что они должны доказать владение. И что те животные в тот момент не находились во владенииэтого мужчины, потому что он жил в другом месте, а следовательно, не нес за них ответственности. Земля находилась во владении его брата. А значит, ответственность за животных нес он.

— Но животные принадлежали мужчине. Не его брату.

— Именно.

— И что произошло?

— Полагаю, окружному прокурору не захотелось вмешиваться в семейную ссору из-за нескольких заморенных голодом животных. Они решили снять обвинения. Но тут вмешались газеты, а потом и местная телевизионная станция. Вот о чем мы говорим, мистер Ладлоу. Пресса и общественное мнение заставили прокуратуру возбудить дело. Когда оно попало в новости, у них не осталось выбора.

— И?

Она вздохнула.

— И его оправдали. Судья встал на сторону защиты. Сказал, что животные не находились во владении мужчины, а значит, он не нес за них ответственности.

— Готов спорить, его брату обвинений тоже не предъявили.

— Не предъявили.

— Так в чьем владении они находились?

— Ни в чьем, я полагаю. По крайней мере, в глазах закона.

— Послушай, Эв, — вмешался Сэм. — В тот раз плохому парню удалось выйти сухим из воды. Но это не означает, что сейчас произойдет то же самое. По крайней мере, у нас есть шанс затащить их в суд. Кэрри — чертовски хороший репортер. Вот почему я ее позвал.

— Хочешь сказать, что желаешь поведать об этом на телевидении?

— Я хочу, чтобы выповедали об этом, мистер Ладлоу. Хочу привезти съемочную группу на место происшествия и взять у вас интервью прямо там, у Миллерс-бенд. Не называя имен. В настоящий момент всякое имя могут счесть клеветой. Только вы и ваша история. Что сделали мальчики и что отказывается сделать окружной прокурор. Я хочу, чтобы люди пришли в ярость! — И добавила: — Прошу прощения.

Теперь Ладлоу понимал, откуда взялась отрывистая речь. Когда она говорила медленно, у нее была отличная дикция, но характер временами прорывался наружу, словно трубы над струнным квартетом.

— Вы не из этих мест, мисс Доннел?

— Я из Нью-Йорка.

— Я так и подумал.

— Я чужак? Вы это хотите сказать?

— Вовсе нет.

— Значит, вы согласны?

— Выступить по телевидению? Сказать по правде, не уверен, что у меня хорошо получится.

— Вы справитесь. Я буду вам помогать. Мы будем репетировать, пока вы не почувствуете себя уверенно. Я вас не брошу. Обещаю.

Ладлоу задумался. У него даже не было работающего телевизора.

— У вас часом нет собаки, мисс Доннел?

— Кошки, — ответила она. — Три штуки.

— Кошки.

— Три штуки.

Он кивнул.

— Ладно. Я согласен.

Два вечера спустя он смотрел на самого себя в шестичасовых новостях, по телевизору, который Кэрри Доннел одолжила для него на телестанции.

Ладлоу увидел, как неловкий, ворчливый старик в мятой рубашке и джинсах, единственной изящной частью которого были руки, показывает сперва на реку, а потом на тропу, пока камера обходит его кругом, и услышал, как старик рассказывает про мальчишек и собаку, отвечает на вопрос Кэрри Доннел о том, как жена, Мэри, подарила ему этого пса на день рождения. «Она умерла?» — спросила журналистка, и старик на экране кивнул. «И Рэд теперь тоже мертв», — сказала журналистка, и старик снова кивнул.