Книга Звездный плащ Казановы, страница 70 – Артур Гедеон

– Ну все, иди уже сюда! – воскликнул он и взял ее в плен, из которого не вырвешься. – Слишком разговорилась, красотка!

Они часто мечтали о том, чтобы жить в золотом веке где-нибудь в Элладе, в счастливой Аркадии…

– Мы бы всегда ходили с тобой нагишом, как сейчас, – лежа рядом и обнимая его, говорила она, – пили бы вино и любили друг друга день и ночь. Мы были бы всегда молоды, возраст не тронул бы нас. И жили бы только одним – неистощимой, бурлящей, как горячий источник, вечной и ненасытной любовью.

– Мне нравится, – шепотом отвечал он.

Влюбленные, счастливые, они не желали говорить только об одном – о самом ближайшем будущем. О дне завтрашнем, о преходящем. Так сильно полюбив, думаешь, что это чувство вечно. Что вся жизнь – и есть этот день. Но иногда время предательски обнаруживало себя. И тогда они оба начинали чувствовать эту дрожь под ногами в своем раю. Дрожь как увертюру к будущему землетрясению. И слышали те грозы, что уже катились где-то за их окнами…

В замке Дукс старый Казанова так передаст тот диалог, что запомнится ему на всю жизнь:

«Я сказал ей: «Милая, я знаю, ты рождена, чтобы сделать меня счастливым. Ты мой крылатый облик любви! Думай только о том, чтобы никогда меня не покинуть, и скажи, могу ли я на это надеяться». – «Я хочу этого, мой самый дорогой. Но кто может быть уверен в будущем? А ты сам точно свободен? Или зависишь от чего-нибудь?» – «Я свободен в полном смысле этого слова, – отвечал я, – и ни от кого не завишу». – «Как же я тебе завидую, – говорила она. – И моя душа радуется за тебя. Никто не может оторвать тебя от меня. Но увы! Ты знаешь, что я не могу сказать того же о себе. Я уверена, что меня ищут, и я знаю, что если меня найдут, то легко отыщут средство мной завладеть. Если они смогут вырвать меня из твоих рук, я буду несчастна до самой смерти». – «А я убью себя, – уверял я ее, – потому что жизнь без тебя потеряет смысл…» Я не лгал, когда говорил об этом моей любимой…»

Очень скоро опасения Генриетты оказались подтверждены. Им стоило уехать раньше, сбежать из Пармы, но они все тянули. Просто Джакомо казалось, что гроза обойдет их стороной. Пока не случилась та роковая встреча.

Они гуляли в садах герцогов Пармских, по одной из аллей, когда увидели идущего навстречу им кавалера при шпаге, цепко смотревшего на Генриетту.

– Каков наглец, – процедил Джакомо. – Он смотрит на тебя так, как будто имеет на то право.

– Это неспроста, – настороженно ответила она. – Сейчас случится что-то плохое. Господи…

Джакомо с намеком положил руку на эфес своей шпаги. А кавалер уже замедлял шаг и снимал шляпу…

– Простите, синьор, простите, синьора, – галантно поклонился он, но смотрел он только Генриетту. – Разрешите представиться: месье де Герон. Я прибыл по поручению вашей семьи, многоуважаемая синьора. Она волнуется о вас.

– И что вам нужно? – холодно спросила Генриетта.

– Передать вам письмо, синьора.

– Хорошо, – кивнула она. – Передавайте.

Он вытащил из нагрудного кармана дорогого камзола письмо, протянул его Генриетте, галантно откланялся, надел шляпу и был таков.

Спутница Джакомо замерла, так и стояла с зажатым в руке посланием. Бледная, собранная, несчастная.

– Ну же, скажи что-нибудь, – то ли потребовал, то ли взмолился Джакомо. – Не молчи!

– Они нашли меня, – не глядя на него, ответила она. – Это случилось: они нашли меня. Больше говорить не о чем.