Книга Пепел наших секретов, страница 2 – Ева Ланси

«Это вообще можно принять?»

Я хочу попытаться, я для этого досрочно закрыла сессию и вернулась в родной город. Чтобы сейчас сидеть у могилы самого близкого мне человека и ощущать… Ощущать что?

– Дасти, – произношу я вслух испуганным голосом. Я не верю в загробную жизнь и не ожидаю отклика на свой призыв. Но я впервые решаюсь за год произнести его имя вслух.

В мыслях мелькают обрывки из фильмов, где герои в подобных сценах захлебываются в слезах или траурно, поджав губы, стойко молчат.

Сейчас подобное кажется искусственным. Мне не хочется устраивать сцен, как и делать вид, что я уже пережила боль утраты и готова идти дальше. Я скорее потеряна, потому что эмоции затуплены, заблокированы. Пустой взгляд вперемешку с гончими мыслями, которые кричат о ненормальности, жалобно просят выпустить все наружу, но нет, блокировка чувств – отличный выбор.

Потирая большим пальцем контур фотографии «Полароида» в кармане, я закрываю глаза, ведь с этой стороны солнце нещадно слепит их. В глазах – белые мушки. В ушах – звенящая тишина, какая бывает только в подобных местах.

Не выдержав, спускаю с головы солнечные очки, которые сразу меняют фильтры обзора в оттенки сепии. Поэтому я не сразу замечаю, как на меня падает чья-то тень.

– Сирена?

Нейроны мозга не распознают определенно знакомый голос, но сердце внезапно дает сбой, а холод от плиты по спине становится просто ледяным.

«Только не он, пожалуйста!»

Нервно закусываю щеку и оборачиваюсь. Тут же испытываю облегчение и даже еле заметный отголосок радости от встречи. Алек Брайт – высоченный темноволосый красавец, душа компании, немного безумец и беспощадный бабник, разбивший кучу женских сердец, когда мы учились в старшей школе. Но не мое. Для меня он был, по сути, лучшим другом Дастина.

Я неловко поднимаюсь с земли, отряхнув задницу от песка, и подхожу к нему ближе. В черной рубашке и такого же цвета джинсах он выглядит непривычно. Сколько помню – Алек всегда предпочитал толстовки с капюшонами или разнообразные футболки. Но при этом выглядел стильно – мы с Дасти частенько шутили, что Алек шарит в шмотках получше самой гламурной и избирательной девицы.

И даже более строгая одежда ему сейчас идет.

– Да, это я, – наконец отвечаю я, прекращая беглый осмотр, впрочем, это взаимное действие – зеленые глаза парня тоже изучают меня. – Привет.

Мне становится не по себе. Не от встречи или взглядов, а оттого, насколько все изменилось. Алека я тоже оставила в прошлой жизни, как и остальных друзей Дастина, но я немного теряюсь, заметив его изменения за один только год. Напрочь исчезла постоянная улыбка, обнажающая слегка удлиненные клыки, делая его лицо воистину привлекательным дьявольской красотой. И с ней же пропал его чуть безумный взгляд, словно он каждую секунду обдумывал какой-то веселый план в категории развлечения для психов.

«Смерть Дасти изменила всех в ту ночь».

– Сегодня приехала? – Звучит как утверждение, но я все равно киваю.

Какое-то время повисает тишина, разбавляемая только неуместной трелью птиц. Я кутаюсь в кардиган, хотя мне скорее жарко, чем прохладно.

Заметив этот жест, Алек резко шагает ко мне и заключает в дружеские объятья. На глаза наворачиваются слезы – не только мне больно или родителям, со мной человек, тоже переживающий эту боль. Мы не излечим друг друга, но само понимание, что есть неравнодушные люди, вызывает душераздирающие эмоции – нет, я не одна! – как глоток свежего воздуха.