Онлайн книга «О чем смеется Персефона»
|
В конце мая его вызвал к себе большой командир в звании генерала – тот самый отцовский друг. Он оказался совершенно седым, но без морщин, в лице угадывалась азиатчина, что сразу роднило с любимым дядей Турсыном из веселого оренбургского детства. – Вот послушай, солдат. Мы с твоим отцом старые волки из одной стаи, между нами секретов нет. Я тебе сейчас оформлю командировку в Москву, но для всех… – Он обвел рукой свой строгий кабинет с длинным столом под кумачовой скатертью и большим портретом вождя. – Для всех это будет отпуск. Ты мчи в Москву и отдай пакет бате. Если в дороге случится… случится конфуз… ну передряга какая, съешь его или сожги. – Слушаюсь! – выпалил Ким. Он представил не пожирание пухлого пакета, а лицо Ярославы, когда он расскажет ей об Олесе. Если предстояло ехать в Москву, то объяснения не избежать ни под каким крем-брюле, а он так и не подготовился. Видимо, сомнения вылезли из головы наружу, на лицо, потому что генерал поморщился и спросил: – Побздехиваешь? – Никак нет! – Он постарался сделать максимально приближенный к наставлениям императора Петра «вид лихой и придурковатый». – Знаю… Но ты не думай: внутри… – Командир потряс пухлым пакетом. – Внутри не про смуту, а про скорую войну. Так что в случае передряги опасность грозит не мне и не твоему бате, а всей нашей Родине. Усек? – Так точно! – Ну иди оформляйся, бери билеты. За пакетом зайдешь перед отправкой. Ким выполнил поручение. Правда, до Москвы добираться пришлось дольше положенного: один раз ему показались подозрительными соседи по вагону, лучшим решением стало выйти и просидеть два дня на Могилевском вокзале. Потом не нашлось билетов, и он напросился в товарняк, памятуя о рассказах доброй Лидии Павловны про ее давнишние путешествия. Кстати, зачем она ездила по стране? И куда? Или от кого? Надо непременно допросить. Все время он сочинял рассказы и повести для Ярославы, но совершенно не обнаружил в себе таланта к литературе. Пришлось все забраковать. Наверное, лучше посоветоваться с матерью, женщина сможет выкружевить что-нибудь съедобное… если, конечно, захочет. Он приехал в Москву двенадцатого числа и сразу отдал пакет отцу. Тот заперся в спальне, а через час собрался и уехал. Больше его не видели до самого начала войны. Глава 14 Тамила разрешила себе поглядеть в зеркало лишь в самый канун победы, когда получила телеграмму от сына. Она не узнала женщины внутри лоскутной амальгамы: серая, седая, дряблолицая, с нездоровой кожей и вовсе не синеглазая. Картинная красота вылиняла, расползлась по швам. Мутные стекляшки смотрели из муфты морщин, губы ссохлись. Она обернулась к Лидии – та тоже сдала: исхудала донельзя, как ленинградские блокадники, хотя семья генерала Чумкова ни в чем не нуждалась. – Не печальтесь, Тамила Ипполитовна. – Верная Лидия подслушала мысли хозяйки. – Главное, мужчины наши вернутся домой. А волосы можно подкрасить. – Да я решительно не планировала печалиться! – Тамила резко отвернулась от зеркала, передернула плечами. – Просто Степан Гаврилович увидит меня такой… – Я полагаю, он ничего не заметит: для него вы навсегда остались семнадцатилетней. – Ха! Владке уже двадцать! Неужели можно снова думать о прическе, собирать гостей, заводить патефон? И Ким будет улыбаться и просить прощения за эту нелепость с женитьбой. И Игнат, и Стенюшка… |