Книга О чем смеется Персефона, страница 98 – Йана Бориз

Игнат тоже вел себя как непутевый шпион: ни одного предложения не скажет, чтобы не помянуть Владку. И взгляд отводит, все время отводит! Это просто привязанность или надо копать глубже? Тамила Ипполитовна – она тоже мать, не станет зря выносить на повестку такой щекотливый пассаж… Ну ладно… что кривить-то перед собой? Да, у сына сбивалось дыхание на полковничью дочку. Ну и что? Это ж гормоны, это всем ясно. Хватит же у него ума не давать им воли?.. Или нет, не осилит? Они здесь как в аквариуме: Влада – золотая рыбка, Игнат – добренький карпик, а жизнь – щука, которая их всех сожрет.

– Вы, может быть, хотите, чтобы мы съехали? Зажили наособицу? Давно пора, честно говоря. И не думайте: я несказанно вам благодарна и Степану Гавриловичу тоже, ему особенно.

– Оставьте, Лидия Павловна, куда вы пойдете? И главное, что это изменит? Разве не могут они видеться тайком? Так еще хуже. Решительно лучше, чтобы на глазах, здесь мы хоть как-то можем повлиять. Да и нам будет тяжело без вас, а вам без нас. Между нами так прочно все, по-родственному, что безболезненно не порвать. Ну… вы же понимаете меня?

Да, Лидия все поняла: она слишком много знала из чумковских приключений. Если капризной Владке вздумается улечься под ее единственного сына, то разобьется чье-то сердце. Скорее всего, ее собственное. Вспоминалось, как она делила натрое скудный брусочек масла: Владе, Киму и Игнату, – взрослые обходились пустой кашей.

Во дворе одна за другой лопались почки, выпускали наружу пробные нежно-салатовые мизинчики, проверяли, как там, стоило ли лезть из берлоги всей пятерне. Лиде казалось, что она слышит звук разрывавшихся оболочек, тонкий непрерывный шелест, вплетенный в цвирканье синиц. Важные коты, отдав свой долг похотливым кошкам, гордо прогуливались по отмосткам, готовые при первой же опасности шмыгнуть в подвальные лазы. На соседней улице обитала домашняя птица, и петухи не смолкали ни днем ни ночью. Природа радовалась теплу и скорому лету, а люди разучились – глупые и бесполезные создания.

– Вы не должны так думать, Тамила Ипполитовна. Я серьезно поговорю с сыном. А ваша задача – поддерживать Степана Гавриловича. Сейчас все и так непросто.

– Спасибо, я тоже поговорю с дочерью.

Лидия не стала тянуть: в тот же вечер позвала Игната якобы на прогулку, набралась мужества и вывалила, мол, мы с тобой, сыночка, живы и сыты только стараниями семейства Чумковых. Если обидим их, прощения не будет ни на земле, ни на небесах. Он не понял. Ей пришлось употребить слова про девичью честь и мужской долг. Сын вспыхнул, открыл рот и тут же захлопнул его, вообще ничего не сказал. Тогда она добавила, что он Владе не пара и любые его шаги можно оценить как меркантильные покушения, что само по себе низко, а со стороны облагодетельствованного сироты вообще преступно. Они молча дошли до восстановленного Троицкого собора, полюбовались его многоярусной хитростью, Лидия попробовала посчитать купола, но Игнат отказался участвовать, а тут и темнота стала путать, показывать несуществующее и прятать настоящее. Они повернули назад, не наступая больше на больное. Мать немного успокоилась, хоть и не до самого конца. Хорошо, что сын не взбунтовался, плохо, что он промолчал. Теперь важно, чтобы Влада не вспылила, не заартачилась и притом еще не разобиделась.