Книга Капкан чувств для миллиардера, страница 41 – Марта Заозерная

Тимур Алексеевич, запрокинув голову, хохотать начинает.

— Ну, допустим. Со мной всё понятно. Грешен. А ты чем отличилась, что душа затуманилась? — отсмеявшись, смотрит на меня внимательно.

Ну в общем-то есть кое-что. Иногда я переживаю и хочу соскочить, но потом, пообщавшись с Тиль, вспоминаю зачем это мне.

— Ты охренел. В край, — холодно произносит Тимур Алексеевич, стоя у панорамного окна. Вид по ту сторону стекла потрясающий, миллионы разноцветных огоньков виднеются где-то внизу, но мне сейчас не до них. — Не стоит лезть туда, куда тебя не просят, Кирилл. Как ты мог вообще додуматься…

Я продолжаю стоять около одной из дверей в номере Тимура Алексеевича. Мне жутко, просто убийственно, неловко. Из-за меня Тимур Алексеевич ругается с братом. Видит Бог, я не хотела этого, в мыслях даже не было вносить раздор.

Судя по всему, по возвращении в Москву мне придется покупать новую сумочку «на выход». У нынешней за последние часы скрутила все ремешки кожаные, того гляди полопаются, так сильно я их сжимаю.

Не каждый день, да вообще никогда, я не бывала в отелях подобных этому. Смесь роскоши и фантастики с фойе начала в глаза бросаться. Мне бы и в голову не пришло на что-то жаловаться, но когда Тимур Алексеевич заглянул в мой номер, то пришёл в бешенство так быстро, что я понять не смогла в чем дело. Только сейчас, стоя на пороге его люкса, до меня начинает доходить, чем его не устроил номер, находящийся на тридцать этажей ниже. Он… как половина гардеробной от этого номера.

С учетом того, что меня сюда и так привезли на прогулку, потому что полезной быть на переговорах я не могу, то возражать против категории забронированного для меня номера было бы нахальством с моей стороны.

Чем больше Тимур заводится, тем сильнее мне хочется подойти и его успокоить, но я не решаюсь. Для меня наше общение и так слишком стремительно развивается. Совсем непонятно в какую сторону мы движемся. Чем больше мы времени вместе проводим, тем больше вопросов появляется. Никто на меня не производил такого впечатления, даже близко. Рядом с ним на подсознательном уровне робею. В самолете я уснула, вскорости после взлета, а когда проснулась, обнаружила на себе взгляд Тимура Алексеевича. Он постоянно смотрит, и эмоций его я разобрать не могу.

Подойдя ближе к нему, я слышу обрывки фраз из телефонной трубки: «Нашёл проблему», «Пусть с тобой поживет», «Можешь не благодарить». Голос Кирилла Алексеевича звучит задорно. Несмотря на то, что знаю я его плохо, хуже некуда, понимаю, что он на том конце провода веселится.

Конечно, ему-то что. Не он сейчас кожей чувствуетбурю эмоций, схожих с торнадо.

Желваки на лице Тимура дергаются.

Как же неудобно. От досады расплакаться хочется. Что делать в таких ситуациях, я не знаю. Со мной такое впервые.

Касаюсь его предплечья кончиками пальцев. Крепкие мышцы под рубашкой Тимура тут же напрягаются, словно вздуваясь. Как бы ни старалась, я не могу оторвать взгляда от его перекатывающихся дельтовидных мышц. Как же волнительно! Принесите мне лёд. Много льда.

— Перезвоню, — Тимур резко разговор свой прерывает.

Мы с ним вместе смотрим на то место, где я его касаюсь. Напряжение, повисшее в воздухе, потрогать можно.

— В номере три спальни. Можешь выбрать любую понравившуюся.