Книга Капкан чувств для миллиардера, страница 43 – Марта Заозерная

А ещё мой единственный друг школьный шарил именно в информационных технологиях, помогая и мне знания в голову пустую втискивать. Но об этом я Тимуру Алексеевичу точно не скажу. Не стоит его лишний раз в моей нелюдимости убеждать.

Общаться посредством переписки это прямо моё. В ней всё сходится: и увлечения, и природная сдержанность. Эмоции во мне только на ковре фонтанировали, стоило музыке стихнуть — ракушка захлопывалась.

— Мне жаль, Эмма…

Мой телефон, лежащий на краю стола, вдруг начинает звонить. Не ожидая, дергаюсь, хватаю его. К чему эта резкость? Да просто нервозсказывается. Я ведь искренне переживаю, находясь в компании Самурганова. Неконтролируемое чувство. Как бы ни было странно, но в его компании мне спокойно, и в тоже время я испытываю чувство страха. Двинулась? Вполне возможно.

— Всё хорошо, Тимур Алексеевич. Смирение уже давно пришло. Я знаю, что они там вместе, — смотрю на роскошный потолок, по которому свет рассеянный струится. — Мама не смогла жизнь без папы принять. Вы меня извините? На звонок нужно ответить.

Когда Самурганов меня отпускает, иду в отведенную для меня комнату, по пути снимаю блокировку и принимаю вызов от Тиль. В первую секунду испытываю удивление. Весь экран занимает лицо довольного жизнью Никиты.

В Москве день в самом разгаре, и Ник заехал к нашей малышке поиграть в шахматы и развлечь её заодно. Когда Тиль эмоционально, взахлеб рассказывает мне, что обыграла (впервые!) в шахматы, у меня слезы на глазах наворачиваются. Она удивительная малышка. Непередаваемые ощущения заворожённости и эйфории от осознания своей причастности к её созданию. Она ведь не просто программа. Она целый мир — уникальный и волшебный. Как каждый из нас с вами.

К моменту, когда мы заканчиваем разговор, в номере становится совсем тихо. Выйдя в общую комнату, я Тимура Алексеевича не нахожу. Продолжать поиски не решаюсь, час уже поздний. Или спит, или своими делами занят, не думаю, что глубоко за полночь нам стоит общаться.

Насладиться сном в мягкой, уютной кровати у меня не выходит. Стоит только уснуть, как всё тело боль пронзает. В отчаянье распахнув глаза, я не сразу понимаю в чем дело.

Зажмуриваюсь и до боли сжимаю ладонями простыни, хаотично стараясь распахнутым ртом воздух поймать. При каждом вздохе в груди вибрирует. Каждый удар сердца вызывает дрожь во всем теле.

Господи, ну почему именно сейчас?! Неужели по возвращении в Москву не мог приступ случиться?

Несмотря на боль, пронзающую всё тело, я на пару секунд задумываюсь о том, что Тимур Алексеевич подумает, увидев меня в таком состоянии? Эти мысли из головы мигом вылетают, стоит только телу выгнуться от невыносимой муки.

Упираюсь затылком и плечами в кровать, стараюсь ровнее дышать, так чтобы иглами тело не пронзало. Собираюсь с духом и, поджав пальчики ног, аккуратно спускаю ноги на пол. Без резких движений.

Только без резких движений.

Губу с силой закусываю, чтобы в голос не застонать.

Любой профессиональный спорт изнашивает организм по ускоренной программе. Заканчивая со спортом в двадцать — двадцать пять лет, спортсмены имеют набор хронических болезней, которому «позавидовать» может любая бабулька, сидящая в восемь утра в очереди к терапевту в бюджетной поликлинике.

Я исключением не стала. В пятнадцать лет у меня отказали почки. Прямо во время чемпионата Азии по художественной гимнастике. Стоя на верхней ступени пьедестала, я не знала от чего горше плачу. От того, что навряд ли теперь гимн России услышу, вот так же выиграв медаль высшей пробы на международных соревнованиях (это было моей голубой мечтой), или от того, что сил спуститься вниз уже не было. Последние дни чемпионата меня обкалывали всеми разрешенными обезболивающими препаратами.