Книга Капкан чувств для миллиардера, страница 45 – Марта Заозерная

Прикрываю глаза. От стыда сквозь землю провалиться готова. Мало было того, что я при Тимуре пары слов связать не могла. Теперь ещё и на полу в душе валялась посреди ночи. Так обидно за себя становится…

— Ладно, раз спать ты отказываешься, значит рассказывай, что это было? Давно тебя мучают боли? Почему не предупредила заранее, или хотя бы ночью позвать меня могла? Эмма, с такими вещами не шутят, — в начале пулеметной очереди вопросов голос Тимура можно было насмешливым назвать — закончил уже очень строго. — Не делай вид, что спишь. Я почувствовал изменение твоего сердцебиения, — произносит мягко, касаясь моих волос. — До смерти меня напугала.

Теснее к нему прижимаюсь.

— Так не часто происходит. Раза два в год. Весной и осенью я курсовки прохожу для поддержания. В остальном меня не беспокоит. Диета не жесткая, — собственно, я и после долгих лет занятий гимнастикой не всё ем. — Извините, я не хотела Вам беспокойство доставлять.

Ну вот. Снова блею. Это нормально называть мужчину на «Вы», когда лежишь с ним в постели обнаженной?

Боже!

До меня наконец-то доходит, что именно не так! Штанов! На мне точно нет тех пижамных штанов, в которых я засыпала и в душе была.

Тимур меня крепче прижимает к себе, почувствовав, как я напрягаюсь.

— Не дергайся, ладно? Я и так долго не смогу забыть, как ты зубами до крови в свою кожу вгрызалась, — не удивляюсь его словам: всегда так делаю, когда хочется в голос заорать. — Врач ночью приезжала. Женщина, — успокаивает меня. — Она тебя и переодела. Ты вся мокрая была. Опасно было оставлять тебя в сырой одежде.

— Это я и кровать всю намочила? — Неловко дергаюсь. — Ночь плохо помню… Надо было мне сказать, чтобы я переоделась в сухое в ванной…

Тимур начинает смеяться. Так долго и заливисто, что я теряюсь, не понимая — к нему присоединиться (что очень хочется) или начать переживать (вдруг это нервное, и ему не хорошо). Через пару минут он успокаивается и расслабляется. Вздохнув, переворачивается и, немного меня отпустив, кладет голову на подушку.

— Я ночью чуть ли с ума не сошёл. Не удивлюсь, если, заглянув в зеркало, половину башки седой обнаружу. Чуть ли не впервые в жизни не знал, как правильно поступить. Ты что-то бормотала, мол, всё хорошо, а потом, с новым приступом, выгибалась в моих руках беззвучно. Ты серьёзно сейчас о мокрых простынях беспокоишься? Да пусть хоть половину отеля затопит — не важно.

Не успеваю опомниться, как Тимур переворачивает меня на спину, нависает сверху.

Его лицо так близко к моему, что я сглатываю и моргаю. На этом функционал себя исчерпывает. Я зависаю, как комп на базе процессора Pentium III, старающийся потащить Call of Duty. Совсем не знаю, что делать.

Впервые, честное слово, жалею, что до меня какой-нибудь слюнявый подросток на сборах в пятнадцать лет так и не добрался. Не уметь целоваться в двадцать, это уже не неловко, это уже чисто стрёмно и унизительно.

Тимур смотрит на меня с такой нежностью, что мои щеки загораются.

Как же это всё вынести можно!?

Он совершенно сбивает меня с толку. Как можно трезво мыслить, когда в нескольких сантиметрах от твоего лицо мужчины, который тебе нравится. Очень, как никто до него.

Тимур смотрит так странно, что у меня начинают кончики пальцев покалывать. Если слегка приподнять голову, то я коснусь своими губами его, но не решаюсь.