Книга Капкан чувств для миллиардера, страница 79 – Марта Заозерная

К чему я это всё вспоминаю? Всё просто — от меня не стоит ждать особой эмоциональности. Она была, да вся вышла. Самые большие ужасы случились до наступления семнадцатилетия. То, что случилось сейчас — это так, песчинки ветром гонимые. Я очень хочу жить. За себя. За маму. За папу.

Просыпаюсь затемно. В комнате тишина такая, что перепонки рвет, так сильно давит. Только редкое пыхтение Жоры спасает от безумия. Понимаю, что я не одна. Вокруг меня жизнь есть. Хочу ли я этого? Не понятно.

Ворочаюсь в постели, переворачиваюсь то на один бок, то на другой. Скольжу ладонью по простыне, ведя её, натыкаюсь на что-то теплое. Не сразу понимаю, что изменилось. Приподнявшись на локтях, вижу в тусклом свете настольной лампы Тимура. Сидит на полу, спиной прислонившись к кровати. Его голова, закинутая назад, лежит на матрасе. Представляю, насколько это невыносимо для его шеи.

Поглаживая, касаюсь его короткостриженого затылка. Моё отношение к нему нисколько не изменилось в тот момент, когда Тимур сказал, что нам лучше с ним не общаться за исключением рабочих вопросов. Прекратить любые личные контакты…

Ртом вдох делаю. Получается рваным.

Мы с Тимуром договорились встретиться в пятницу у него дома. Он как раз прилететь в Москву должен был к вечеру. Понимая, что день будет особенным, отпросилась с работы после обеда, чтобы успеть подготовиться. Собственно, я не ошиблась. Особенным он стал несомненно… Если бы я знала насколько, постаралась бы выглядеть как можно хуже. Да хоть грязью лицо испачкать, но, скорее всего, мне бы это не помогло. Мне показалось, что тот парень меня ждал. Знал, что я появлюсь.

— Ты проснулась, — Тимур ловит руку мою, легонько обхватив её за запястье, подносит к своим губам, касаясь кожи с трепетной нежностью, которая дух из меня вышибает.

Во мне что-то рвется в этот момент, сложно держать внутреннюю оборону, когда чувствуешь в свой адрес теплоту искренности.

— Эм, малышка… Я… — Тимур запинается, слова подбирая. Такая нерешительность совсем ему не свойственна. Впервые выглядит потерянным.

— Я не хочу знать, почему ты сказал то, что сказал в тот вечер.

Не вру нисколечко. Мне хочется забыть тот день, а не возвращаться в него мыслями, снова и снова прокручивая в памяти случившееся, коря себя за то, что не согласилась вернуться в Москву с водителем Тимура. В тот вечер мне казалось, что нет ничего унизительнее, чем плакать при постороннем человеке целый час, зная при этом, что Тимуру известно станет о моей слабости тут же. Я ошиблась, но начни я сейчас копаться к себе, что из этого выйдет?Перекладывать ответственность с какого-то психа на себя я не хочу.

Отползаю к краю кровати, освобождая рядом с собой место для него. Поднимаю плед, безмолвно предлагая лечь рядом.

Тимур каменеет.

Его замешательство пугает меня, спазм горло сжимает. Насколько я буду жалкой казаться, если вдруг он откажется?

Тимур с силой выдыхает, словно выталкивая мешающий воздух из лёгких. Я понимаю: он сомневается, стоит или нет ко мне прикасаться. Причин может быть множество, но я склоняюсь к одной единственной. А по факту он, может, просто не хочет быть рядом.

Я, честно, не знаю. С того момента, когда он сказал, что нам для всеобщего блага, в том числе для моего, не стоит общаться, я перестала что-либо понимать. Мне казалось, мы друг другом горели. Оказалось, только я им.