Книга Измена. Сколько можно врать?, страница 10 – Аида Янг

— Даня, — сказала я тихо, — я не хочу снова играть в любовь.

— И не надо. Говори, как есть. Так честнее.

— А ты?

— А я рядом побуду. Буду помогать, если ни как мужчина, то как друг и коллега. Если не прогонишь.

Я рассмеялась. Он улыбнулся. И этот момент — простая кухня, запах кофе, два человека — оказался теплее, чем все наши с Тимуром «поездки для укрепления брака».

Прошел месяц.

Я стала спать спокойно, но где-то глубоко внутри всё равно тревожилось.

Что-то менялось. Тело знало раньше, чем голова.

Сначала — задержка два дня. Потом — три. Не паника, просто странное чувство, будто в груди тихо растёт тёплый огонёк.

Купила тест. Села на край ванны. Две полоски.Мир чуть качнулся, как после резкого торможения. Тихо. Только тиканье часов.

Вечером пришёл Даня.

— Что-то ты бледная.

— Угу.

Он поставил на стол пакет, достал хлеб, молоко.

— Ела хоть что-то сегодня?

— Нет.

— Почему?

Я показала тест. Он замер, потом посмотрел на меня.

— Ты серьёзно?

— Да.

— От кого?

Я закатила глаза:

— Тимур тут ни при чём.

Он сел рядом, долго молчал, потом просто спросил:

— И что теперь?

— Не знаю.

— Хочешь ребёнка?

— Хочу. Просто страшно.

— А тебе со мной не страшно?

— Нет. С тобой — я дома.

Он взял мою руку.

— Тогда и не будем бояться. Остальное — мелочи.

Просто, спокойно, без театра. Вот так, наверное, и звучит уверенность — не громко, а как ровное дыхание рядом. Он поцеловал — медленно, будто проверяя, не сломаюсь ли.

Поцелуй нежный, без страсти, со вкусом чего-то глубокого. Надежного.

Позже мы сидели в парке. Внизу шумел город, пахло дождём. Я гладила ладонью живот, пока ещё плоский, но уже не принадлежал мне одной.

— Всё перевернулось, — сказала я. — Только вроде разобралась с одним, а тут снова всё заново.

— В плохом смысле?

— Я волнуюсь. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул. — Ты просто волнуешься. Первый ребенок. Но не последний.

Я усмехнулась:

— Хочу и плакать, и смеяться одновременно.

— Нормально.

— А если у нас не получится?

— Получится. По шагам. Без паники.

— Ты слишком спокойный.

— Нет. Просто кто-то не должен паниковать.

Я посмотрела на него. Он слегка сжал мои пальцы.

— Даня… спасибо, что не давишь.

— А зачем? Чтобы ты сбежала? Так не делается.

— Мы будем родителями?

— Да. И я безумно счастлив.

Он прижал меня к себе, щекой к виску. Запах кофе, тёплая кожа, тихий вечер. И в этот момент я поняла: впервые за долгое время я не думаю о том, что потеряла. Я думаю о том, что наконец — живу.

Спустя месяц.

Мама позвонила утром. Голос — как будто я опять в школу не пошла, а она уже вызывает классного руководителя.

— Марин, ты где пропала? Неделю ни слуху ни духу. Я уж думала, ты в больнице.

— Мам, всё нормально.

— Что значит нормально? Голос у тебя какой-то… другой.

— Может, потому что я живу, а не выживаю.

Пауза. Тяжёлая, с маминым вздохом, как всегда перед чем-то неприятным.

— Тимур заходил, — говорит осторожно. — Спрашивал, всё ли с тобой хорошо.

— Мам, не начинай.

— Он сказал, хочет поговорить.

— Пусть говорит со своей совестью.

— Марина, — в голосе тревога, почти шёпот, — поговори с ним, он ведь всё равно отец твоего будущего ребёнка.

Я застыла.

— Кто тебе сказал?

— Ну я мать, я вижу. Лицо у тебя другое, глаза, губы... И этот твой Даня — слишком спокойный. Я ему не верю.

— Мам, хватит. Ты себе напридумывала…

— Я просто не хочу, чтобы ты потом пожалела.