Книга Измена. Сколько можно врать?, страница 7 – Аида Янг

— Как ты? — спросил.

— Легче.

— Это всё?

— Нет. Хочу перестать помнить.

Он сел рядом, поставил чашку на стол.

— Память не лечится, — сказал. — Её можно только переписать.

— Чем?

Он посмотрел прямо в глаза:

— Новыми моментами.

И просто провёл рукой по моей щеке, убрал выбившуюся прядь. Тихо, спокойно, без надрыва. Я не отстранилась. Сердце стучало быстро, но уже не от боли.

И впервые за много месяцев я не думала о том, кто ушёл. Я думала о том, что, оказывается, можно просто сидеть рядом — и чувствовать, что жизнь ещё здесь.

Ждёт.

Он не отстал. Утро началось со звонка на телефон — и с раздражения.

Первые звонки я просто сбрасывала. Потом включила беззвучный режим. Но он не унимался.

С утра, в обед, вечером. Сначала — «давай поговорим», потом — «ты обязана выслушать». С каждым новым сообщением становилось всё яснее: он говорил уже не про любовь, он угрожал.

К обеду позвонила мама.

— Марина, ты что на него так сильно обиделась? Он переживает, бледный ходит.

— Мам, он мне никто. На чужих не обижаются. Я его ненавижу.

— Ну нельзя же вот так. Муж — не пальто, не выкинешь.

— Он сам себя выкинул, мам. В другую кровать. Я подала на развод.

Тишина на другом конце.

— Лена тоже плачет, — наконец говорит. — Вы обе упрямые.

— Пусть плачет. Полезно для кожи.

Мама тяжело вздохнула.

— Господи, что с вами стало…

— С нами? Нет, мама. Это с ними что-то стало.

Я положила трубку — и впервые не почувствовала вины.

Просто облегчение, как будто наконец сняла с плечь старый мешок, полный чужих ожиданий.

К вечеру — новая серия. Звонок в дверь. Я, по наивности, подумала, что Даня.

Открыла.

На пороге — Лена.

Стоит, глаза красные, руки дрожат, в руках пакет с чем-то.

— Принесла тебе его рубашки, — шепчет. — Он сказал, ты потом передашь.

— Выброси.

— Он просил…

— Пусть дальше просит. Он здесь не живет.

Она мнёт сует в руки пакет, как ребёнок, который боится наказания.

— Я знаю, я всё испортила. Но я хочу всё исправить.

— Исправить? Чем? — я усмехаюсь. — Новым предательством?

— Мы же сёстры, — говорит она. — Я не могу без тебя.

— Надо было думать об этом, когда ложилась с моим мужем.

Она вздрагивает, как будто я ударила.

— Я любила его…

— Не ври. Ты просто хотела, чтобы хоть раз выбрали тебя. Чтобы кто-то сказал, что ты лучше. Поздравляю, выбрали. На неделю.

Пакет падает на пол.

— Ты злая, — выдыхает.

— Нет, Лена. Просто больше не добрая к тем, кто меня топчет.

Я закрываю дверь. И — даже не дрожу. Руки спокойные, сердце ровное.

Через час приходит Даня. Я открываю — он уже с кофе в руках, как будто знал, что мне нужно что-то горячее.

— Всё в порядке? — спрашивает, глядя на мои глаза.

— Было маленькое землетрясение. Устойчивость восстановлена.

Он усмехается.

— Я видел её внизу.Уехала заплаканная.

— Ну хоть что-то настоящее из неё вышло.

Он садится на подоконник, глотает кофе.

— Можно скажу честно?

— Валяй.

— Ты держишься круче, чем половина мужиков, которых я знаю.

— Если бы ты знал, как я устала.

Он долго смотрит, не отводя взгляда.

— Знаешь, что в тебе сильнее всего?

— Что?

— Ты не убегаешь от боли. Ты идёшь через неё.

Я не ответила. Просто подошла, обняла. Без слов, без расчёта. Просто нужно было хоть раз прижаться к кому-то, кто не предаст. Он не сказал ни слова. Только тихо гладил по волосам, пока сердце училось биться ровно.

Прошло несколько дней.