Книга Кости под моей кожей, страница 57 – Ти Джей Клун

После… когда они раскрыли его, когда родители вошли в хижину и застали Нейта с его бойфрендом на месте преступления, Нейт вернулся домой в Вашингтон, поджав хвост, а ядовитые слова отца и молчание матери всё ещёпронзали его кожу снова и снова. Он продолжал слышать ярость в язвительных словах отца. Видеть шок и ужас на лице матери.

Он думал о том, чтобы рассказать семье всё раньше. Он думал. Он правда об этом думал. Но он жил на другом конце страны, и это просто… вылетело у него из головы. Но когда эта мысль ненароком посещалаНейта, она заставляла его чувствовать зуд. Лёгкую тошноту. Он не знал, как они это воспримут. Они не были религиозны. О боже, нет. Они были в церкви лишь раз, на какой-то рождественской полуночной службе, которую больше никогда не посещали, потому что та проходила поздно и скучно. Так сказал даже его отец.

И вообще, если хорошенькопоразасмыслить, слышал ли он когда-нибудь, чтобы его родители говорили что-то о геях? Нейт не знал ответа на этот вопрос. Конечно, это ни черта не значило. Не в долгосрочной перспективе.

Однако они поймали его, притом в самый неподходящий момент. Когда они вошли в дверь, Нейт ощутил, как его желудок скручивает от тревожно подступающей тошноты, и они просто долго пялилисьдруг на друга. Он первым обрёл голос, твердя родителям, что это не то, о чём они думали (это было именно то), и если бы они просто позволили ему объяснить (они не позволили), всё было бы хорошо.

Отец начал кричать.

Мать не проронила ни слова.

Он сбежал.

Через три дня после того, как он прилетел обратно в Вашингтон, позвонил брат.

— Это правда? — спросил тот.

— Да, — подтвердил Нейт, потому что не было смысла отрицать. И он устал. Он чертовски устал и просто не мог найти повода лгать.

— Почему?

— Почему я тебе не сказал?

— Нет, — выплюнул брат. — Почему ты такой?

Нейт закрыл глаза.

Через несколько минут он повесил трубку, оборвав брата на середине гневной тирады.

Нейт говорил с ним ещё дважды. Первый раз, когда тот сообщал ему, что их родители мертвы и что существуют специальные службы, которые могут приехать и очистить место преступления, в то время как Нейт изо всех сил пытался не задохнуться. Второй разговор, конечно, произошёл через пару месяцев.

— Хижина, — уведомил он, тот же самый брат, который однажды рассмеялся, когда запущенный им камень подскочил шесть раз, и заявил, что у него это выходит лучше. — Пикап. Они твои. Ничего больше.

— О, — удалось ему произнести. — О.

— Ничего другого ты неполучишь. Не пытайся со мной из-за этого судиться.

— Не буду.

Рик передал Нейту данные адвоката, а затем повесил трубку, не попрощавшись. Он не ругал Нейта за то, что тот не пришёл на похороны. Нейт такого не ожидал. Он надеялсяна что-то, на какой-то признак того, что теперь, когда родителей больше нет, между ними всё может измениться, что, может быть, Рик сможет думать своей собственной головой, сможет…

Но в ухо ему лишь отдавались гудки.

Нейт наблюдал, как Алекс изменил положение руки Арт, чуть-чуть опустив её локоть. Девочка кивнула, слегка сузив глаза в сосредоточении. Она внимала каждому его слову. Нейт не мог оторвать от них глаз.

— Хорошо, — заключил Алекс. — Можешь бросать.

Он отступил назад.

И она бросила камень.

Один. Два. Тричетырепять…

— Ого, — выдохнула она, когда камень исчез в озере. — Это. Было. Потрясающе. — Она вскинула руки вверх, косички подпрыгивали вместе с ней. — Ты это видел? Алекс! Ты… Нейт! Нейт, ты видел, что я только что сделала? — Девочка оглянулась на него, всё ещё стоящего на террасе. Она улыбалась от уха до уха.