Книга Королева Всего, страница 10 – Валентина Зайцева

Могла ли я полюбить этого мужчину? Могла ли я полюбить «полную картину», со всеми этими чужими осколками в его душе? Честно говоря, я не знала. Он был жесток, но жесток был и тот, кого я знала. Эгоистичен — и тут ничего не изменилось, разве что масштаб стал другим. Но больше всего меня пугала его холодность, та стоическая отстранённость, что читалась в его тёмных глазах. Будто он смотрел на мир сквозь толстое стекло.

Казалось, будто Самира и впрямь подменили его старшим братом. В нём появилась твёрдость, какая-то непробиваемая отчуждённость, которые пугали меня до дрожи. Но смогу ли я полюбить этого тёмного короля, такого далёкого и холодного? Или я всегда буду тосковать по своему безумцу, даже если он прямо передо мной? Даже если те, казалось бы, ледяные глаза смягчатся — хоть на чуть-чуть — когда он смотрит на меня? Хватит ли мне этих крох тепла?

Я не знала, и в этом заключалась вся проблема. Знай я ответ, всё было бы проще. Я бы убила его, или себя, или позволила бы ему оттащить себя к алтарю, где они вскроют мою голову, как кокос, и поселят в ней кого-то другого. Какую-то новую версию меня, которая будет счастлива в этом мире. То, что я не знала, держало меня в состоянии нерешительности, заставляя увязать в трясине, где я не могла сдвинуться ни вперёд, ни назад.

Как долго Вечные позволят мне оставаться в таком положении, я не имела ни малейшего понятия. Но я была уверена, что, по моему мнению, этого времени будет недостаточно. Мне нужна была целая жизнь, чтобы разобраться, а они дадут неделю, в лучшем случае. Для гигантских, управляющих миром чудовищ они были чертовски нетерпеливы. Странно, если подумать.

При всех своих проблемах я испытывала жалость к мужчине, что лежал без сознания у меня на коленях, к этому Королю Всего. Казалось, ему было суждено вечно страдать, нести свой крест через века. Даже когда он наконец получил единственное, чего когда-либо желал — меня — я не знала, люблю ли я его в ответ. Должно быть, это ранило больнее, чем я могла представить. Хуже любого удара ножом. Он был одиндольше, чем горы на Земле носят свои имена. А теперь я сама своим присутствием дразнила его, давала надежду и тут же отнимала её.

Это была ещё одна причина, по которой я оставалась с ним — я ему сочувствовала. Жалела его, как бы странно это ни звучало. Я не могла решить эту проблему, не могла щёлкнуть выключателем и просто волшебным образом снова полюбить его, но и бросить его тоже не могла. Совесть не позволяла.

Его металлическая рука лежала у меня на коленях ладонью вверх, пальцы слегка согнуты. Я наблюдала, как один из его пальцев дёрнулся раз, а затем замер. Его дыхание не изменилось, осталось таким же ровным. Самир проделывал такое уже несколько раз за последние дни. Он просыпался, но не хотел двигаться. Он притворялся спящим, чтобы остаться рядом со мной, продлить эти редкие моменты покоя.

— Эй, — произнесла я едва слышно. На всякий случай, если я ошибалась, хотя была уверена, что это не так.

Ничего.

Я не смогла сдержать ухмылку.

— Я знаю, что ты проснулся, — сказала я, всё так же тихо.

Тишина. Только медленное, идеально ровное дыхание. Хорошая игра, надо признать. Жаль, я не велась на такие штуки. Я на мгновение задумалась, и в голову пришёл коварный план.