Книга Королева Всего, страница 12 – Валентина Зайцева

— Я помню, как она смотрела на меня, её синие глаза широко распахнуты от страха и волнения. Как она наслаждалась, убегая от меня, и как при этом позволяла мне брать её за руку и вести вотьму. Как доверяла мне, несмотря ни на что. Я вспоминаю, как — несмотря на всё содеянное тем сломанным чудовищем — она любила меня. Я помню тех, кто был слишком завистлив и труслив, чтобы дать этой оболочке мужчины единственное, чего он когда-либо желал.

Он тоже метался между тем, чтобы называть своё кошмарное воплощение тем же человеком, и тем, чтобы называть своего безумного «я» отдельным существом. Должно быть, ему тоже было трудно с этим смириться, до меня вдруг дошло. Мы оба пытались понять, кто он теперь.

— Думаю, тебе нужно новое имя.

— Мм?

— Несправедливо называть тебя Самиром, — я слабо улыбнулась, глядя на него. — Несправедливо называть тебя в честь твоей же тени. Ты — это ты, а не чья-то копия.

— Это определённо добавляет оскорбления к травме, да, — он вздохнул и снова закрыл глаза. — Тогда нареки меня, моя Королева Снов.

— Хм… — я задумалась, глядя в сторону. Давать имена было занятием весёлым, даже если у меня это отвратительно получалось. — Ков? Как «Король Всего»?

— Нет.

— Самофф. Ну знаешь, как Са-мир, но Са-мофф.

— Категорически нет, — он снова изо всех сил пытался сдержать улыбку.

— Ну, если он был альфой, а ты — омегой, как насчёт Омир?

— Ты пытаешься оскорбить меня ещё больше?

Я фыркнула, и теперь мужчина у меня на коленях расплывался в ухмылке, несмотря на все свои усилия выглядеть серьёзным. Я посмотрела на него и ещё мгновение подумала, перебирая варианты в голове.

— Как насчёт Римаса? «Самир» наоборот. Все частички те же, но… просто… другие. В другом порядке.

— Он — моё отражение в стекле.

— Именно. Понимаешь?

— Хорошо. Римас. Я принимаю это имя, мать моих чудовищ. Хотя я опасаюсь за виды существ, которых ты породишь со временем. Твоё чувство юмора… проникающее повсюду…, мягко говоря. Боюсь представить, что ты можешь создать.

Я рассмеялась и наклонилась, чтобы поцеловать его в висок.

— Ты даже не представляешь. Я с нетерпением жду момента, когда всё выясню, — произнесла я, но тут же заметила, как насмешка угасла в его глазах, уступив место внезапной серьёзности.

— Если только Вечные не лишат тебя этой возможности.

Мгновенная лёгкость растаяла, словно её и не было вовсе, а нас вновь поглотила суровая реальность нашего положения. Всё, что выпало на мою долю, он переживал точно так же, будто это была его собственная боль.

Между нами повисло молчание, тяжёлое извенящее. Я вновь ощутила всю гнетущую тяжесть предстоящего выбора, который нависал над нами обоими, словно дамоклов меч.

— Рамис… Если бы выбор был за тобой, что бы ты сделал? — спросила я тихо.

— Между какими вариантами? — Его голос прозвучал отрешённо, будто доносился из другого измерения. Казалось, мои пальцы, мягко перебирающие его волосы, снова убаюкивали его, погружали в полудрёму. Меня до сих пор трогало, что моё прикосновение всё ещё имело над ним такую власть, даже если внешне это почти не проявлялось, как он сам и говорил.

— Насколько я могу судить, у меня есть два пути, — начала я, подбирая слова. — Либо я должна убить тебя, либо добровольно или по принуждению отдать свой разум Вечным.

— Я бы поспорил, что «добровольно» и «по принуждению» — это два совершенно разных выбора, и их следует рассматривать отдельно, — возразил он спокойно.