Книга Королева Всего, страница 15 – Валентина Зайцева

Я не мог даже выпрямиться, застыв в этом вынужденном унизительном положении, которое ломало мою волю. Мои руки были привязаны к стене позади, а шея намертво прикована к полу тяжёлыми оковами. Я не мог пошевелиться, не мог размять свои ноющие кости или растянуть онемевшие, затёкшие мышцы. Всё это было задумано как жестокое оскорбление — чтобы унизить и окончательносломить — и это сработало лучше любых пыток. Я знал по горькому опыту, что сколько бы моё тело ни кричало от желания пошевелиться, хоть как-то изменить позу, мне не будет позволено даже этой малости, этого крохотного облегчения. Владыка Самир знал, как сломать меня, знал все мои слабости.

Владыка Самир знал, как методично уничтожить любого, кто осмеливался перечить ему. Так было всегда, с самого начала времён. Теперь, когда ко мне вернулись воспоминания, что я так охотно отбросил, спрятал от самого себя, я видел явное сходство между тем, кого я знал, как Самира, и его истинной сущностью, его настоящим лицом. Назвать Владыку Самира садистом — всё равно что назвать могучее дерево простым цветком. Это было чудовищным, непростительным преуменьшением того зла, что таилось в нём.

Я был не единственным, кто томился в этом сыром, холодном подземелье. Хотя я не мог поднять голову достаточно высоко, чтобы как следует осмотреться вокруг, я слышал приглушённые голоса тех, кто был рядом со мной в этой клетке. Балтор была здесь, и, судя по её тихому рассказу, Келдрик, и Малахар тоже были здесь, в этих же стенах, но всё ещё без сознания, погружённые в небытие. Один голос ранил меня больнее всего остального.

— Ну что, ты в порядке, Великан? — послышался знакомый голос.

Агна.

Владыка Самир забрал Агну, вырвал её из безопасности. Держал её в плену в одной клетке со мной, чтобы я видел её страдания. Не было никаких сомнений, почему он поступил именно так, а не поместил её в клетки с другими мятежными душами низшего ранга, которые ютились где-то в соседних камерах.

Это было наглядное напоминание о тех, кого я ещё могу потерять, о тех, кто мне дорог. Напоминание о том, что Илены больше нет на этом свете, но есть другие, кого я должен защитить любой ценой. Он хочет сказать мне, что всё ещё может причинить мне боль, что у него есть рычаги воздействия.

Я едва заметно кивнул, не в силах произнести ни слова. Нет, я был не в порядке. Ни при каких обстоятельствах я не мог быть в порядке. Но я изо всех сил старался солгать, показать, что держусь.

— Ты плохо лгал, когда я ещё не видела твоего симпатичного лица, — усмехнулась Агна. — А теперь, когда маски нет, ты просто ужасен во вранье.

Моя жалкая попытка обмана провалилась с треском, как я, в общем-то, и ожидал с самого начала. Я фыркнул и поднялголову так высоко, как только мог в своих оковах, чтобы взглянуть на неё сквозь полумрак. Она сидела, прикованная к противоположной стене, и всё ещё находила в себе силы улыбаться мне сквозь боль. Хотя улыбка эта не достигала её потухших глаз.

— Неудивительно, что вы все прятали свои лица за масками. Вы все отвратительно врёте без них, — заметила она с горькой усмешкой.

— О, дитя моё, мы скрывали свои лица по множеству причин, куда более важных. Наше желание скрыть свои истинные мотивы — лишь одна из них, и далеко не главная, — произнесла Балтор с того места, где она лежала в углу. Если я поворачивал голову в её сторону до предела, насколько позволяли цепи, то мог разглядеть её истощённую фигуру, прикованную к холодной стене.