Книга Лунный свет среди деревьев 2, страница 10 – Екатерина Боброва

Гарем держится на правилах, своеволия тут боятся, как черной гнили.

И правильно боятся.

До этой твари я доберусь, во что бы то ни стало.

Крак. Пиала не выдержала напора моих эмоций, превратившись в фарфоровую пыль. Мастер Гу гордился бы сейчас мной, уничтожение основ – то действо, которые никак мне не давалось, а надо было всего лишь хорошенько разозлиться.

Под испуганным взглядом наставницы я стряхнула пыль на стол и нетерпеливо посмотрела на дверь.

Ань поняла меня верно. Мертвенно побледнела. Напряглась, готовясь меня остановить. Если понадобится – силой.

– Его величество издал указ о казни второй императрицы и ее сообщников, – торопливо проговорила она, нервно облизывая губы. Кажется, ее напугало выражение моего лица. Я сама себя испугалась – столь темное поднялось из глубины души, что на мгновение стало страшно – не удержу.

– Выпейте чай, – почти умоляюще произнесла она, поднимаясь за новой пиалой, но я, наплевав на этикет, подхватила чайник и припала к носику, жадно глотая теплую воду и совершенно не ощущая ее вкус.

Мертва? Какая жалость! Ее казнили? Небось мало мучалась.

Я сейчас была так зла, что готова была поднять ее из мертвых и казнить снова!

Столько сломанных жизней и смертей на ее счету! Целое кладбище сестер. Надеюсь, небеса воздадут ей по заслугам, раз я не смогла.

Разочарование паутиной горечи опутывало мысли. Ясебя обделенной чувствовала. Дракон возмущался все тише, разделяя огорчение вместе со мной.

Эти дни во дворце я жила мыслью о месте. Она поддерживала меня в тюрьме. Она давала мне сил спорить со вдовствующей императрицей. Я хотела остаться только ради нее. Но, оказалось, зря. Тварь давно мертва. И брата я зря винила. Не мог он маму защитить – маленький был.

Помнит ли он вообще хоть что-то? Казнь, например. Мучится ли до сих пор чувством неисполненной мести, как я сейчас? Или перегорел?

Мне срочно, до боли в стиснутых пальцах, захотелось узнать о себе.

– Вы же помните, – просипела я, возвращая чайник на место, – расскажите.

Наставница поднялась, крикнула служанкам, чтобы те принесли еще чай. Поставила на стол две чистые пиалы.

Села, испытывая мое терпение. Посмотрела на пальцы, которыми я вцепилась в край стола. Укоризненно покачала головой, но решила, что сегодня не время для урока этикета.

– Я совсем юной попала во дворец, – взгляд Ань затуманился, она мысленно перенеслась в прошлое, и я вместе с ней. – Ваша мать взяла меня под крыло, сделав личной служанкой. Она была прекрасной женщиной: отзывчивой и добродетельной. Весь двор любил ее, а император благоволил безмерно. Когда я попала во дворец, императрица подарила ему наследника. А потом, через два года, забеременела вами.

И мое воображение рисовало, как по дорожкам сада неспешно прогуливается императрица в сопровождении верных служанок. Как бегает по дорожке маленький принц, пытаясь поднять в небо летучего змея.

– Я слышала ваш первый крик, ваше высочество.

Мир затуманился, я поспешно сглотнула – в горле образовался комок, который никак не хотел уходить.

– Вы росли очень любознательным и шебутным ребенком, – тихая улыбка коснулась губ женщины, – и очень любили смеяться. Прям колокольчик серебряный.

Я отвела взгляд. Где теперь тот ребенок, которого отучили смеяться? Который не нашел иного выхода остановить заговор против императора, как покончить с собой. А ведь можно было и донос написать. Но нет. Не стала позорить семью. Предпочла собственный позор.