Книга Лунный свет среди деревьев 2, страница 11 – Екатерина Боброва

– А еще обожали брата. Просто жить без него не могли. Сразу с утра требовали вас к нему отвести, – и она, словно все еще удивляясь моей привязанности, покачала головой.

Обожала. Наверное, он тоже меня любил, только та любовьосталась в прошлом. Сейчас мы чужие друг другу люди, чужие настолько, что он оставил меня умирать.

– И повсюду за вами ходил он… Чжао Тяньцзи. Вторая императрица привезла его с собой, чтобы он играл с наследным принцем, хотя между ними и была разница в два года.

Взгляд наставницы сделался неодобрительным.

И я понимала почему. Ребенка легко использовать в интригах. Заставить рассказывать обо всем, что происходит рядом со старшей императрицей и ее сыном. А потом нанести удар…

– Его высочество сильно страдал после вашего исчезновения и гибели матери.

И наверняка винил меня в смерти мамы, ведь та потратила силы и на мою защиту. Интересно, он простил князя, чья старшая сестра пыталась нас убить?

А ты еще любишь его, – попеняла я сердцу, понимая, что и мне требуется время, чтобы понять и простить восьмилетнего мальчишку, которым когда-то был Тяньцзи.

– Не понимаю, почему его величество оставил князя во дворце, еще и признал сыном, – поделилась своим осуждением наставница.

Может, потому что мальчик не был виноват в интригах взрослых? Или скорее потому, что убитый горем шестилетний принц просил оставить друга, испугавшись остаться один?

Не важно. Мне все равно. Он не мой брат и не мой враг. Я узнала то, что хотела и теперь мне незачем оставаться во дворце. Меня ждет семья. Я даже мастера Гу готова простить за его молчание.

И я поняла, что отчаянно скучаю по нашему скромному домику, по плеску волн за окном, по запаху водной свежести. Да мне вопли деревенских петухов приятнее трелей дворцовых птиц, как минимум потому, что петухов не держат в клетках.

Я клетку с малиновкой сразу попросила убрать из покоев, потому что прыгающая по жердочке яркая птичка до боли напоминала меня…

Глава 3

Принесли чай, присовокупив к нему финики, фаршированные орехами. После столь напряженного разговора нам обеим нужно было что-то сладкое.

– Вы изучали «Наставления и поучительные изречения чистых манер», ваше высочество? – поинтересовалась Ань.

От нее не укрылся мой диалог с князем, так что отпираться было бессмысленно. На изучении сего труда особо настаивал мастер Гу и оказался прав. Без высокого слога ты во дворце как собака. Вроде и пролаять что-то можешь, но твое гавканье сочтут грубым и невежественным.

– Да, вы правы, – кивнула я, и на лиценаставницы отразилось облегчение. Я оказалась не столь безнадежна, как ей успели доложить.

– Провозглашается призыв принцессе Ли Линь Юэ предстать перед Величеством! – обрывая наше чаепитие, прокатился по павильону трубный голос старшего евнуха, сопровождаемый ударом гонга.

Я неспешно отставила пиалу, жалея, что не успела узнать больше о матери и прошлой жизни. Не известно, удастся ли еще поймать момент откровения у наставницы.

– Вы же еще не готовы! – горячо всплеснула та руками, резко побледнев и едва не опрокинув на себя чай.

И павильон наполнился истеричной суетой.

На мой скромный взгляд, я была готова предстать перед императором. Прическа, наряд – все отлично. Хоть сейчас на выход. Но Ань считала иначе.

И платье мы сменили. Украшения подобрали новые. Макияж обновили. И все это под причитания о том, что кожа моя недостаточно бела, руки мне лучше никому не показывать, а рот держать закрытым.