Книга Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2, страница 82 – Лина Калина

Тонкие, почти невидимые нити паутины, свисающие с потолка.

Стены вырублены из чёрного камня с прожилками обсидиана; они покрыты барельефами, изображающими женщин с паучьими ногами вместо нижней части тела. Алые каменные глаза впивались в самую глубину души.

У алтаря высилась статуя: лицо и тело женщины, а из-за спины вырастал хищный силуэт с острыми, тонкими лапами.

Руны на полу слабо пульсировали — будто дышали.

Это не просто храм. Это логово богини Лаос — Ткачихи Теней, покровительницы дроу.

Стоило это осознать — и я тут же почувствовала чужое присутствие. Я была не одна.

— Адриан?.. — спросила, щурясь. Где мои очки?

В ответ — лёгкий щелчок пальцев.

Пространство вздрогнуло. Над алтарём вспыхнул свет — не тёплый, не спасительный, а лиловый, холодный, будто рождённый в недрах паучьих глубин.

Тени ожили. Паутина над головой колыхнулась от невидимого дыхания.

Я моргнула — глаза постепенно привыкали к свету.

Внезапно Адриан подошёл и вложил в мою ладонь очки. Они треснули, но с ними стало видно гораздо лучше.

Адриан остановился в нескольких шагах от меня.

— Почему? — я посмотрела прямо на него. — Ты же был другим. Ты был… добрым.

Он усмехнулся.

— Добрым? Это ты так называешь слабость?

— Нет, — ответила я. — Я называю добрым того, кто был другом. Кто играл со мной в прятки в поместье. Кто смеялся со мной у костра. Кто учился рядом. Кто нёс мой сломанный чемодан. Кто хотел спасти от Фредди. Где он? Где тот Адриан?

Он опустил глаза, на мгновение его маска соскользнула.

— Его больше нет. А я — это то, что осталось.

— Ты не остался.Ты сдался! Неужели из-за отца?.. — мой голос стал тише, но от этого только острее. — Подожди. Ты же поступил в Академию на факультет ботаники — чтобы он, наконец, гордился тобой...

До меня только сейчас дошло. Его отец — гений. Помешан на науке и своих экспериментах. На растениях, чьё дыхание фиксируется лишь в идеально изолированной системе — и только приборами, способными различать микродоли.

А Адриан… он ведь всегда хорошо разбирался и в ботанике, и в рунах. Я считала это чем-то само собой разумеющимся. Его средой. Думала, он увлекается растениями. Выходит… я сама не знала, что на самом деле интересно моему другу?

Когда нам было лет десять, не больше. Мы ещё были детьми. Его отец в очередной раз читал лекцию — не нам, а собственной тени, пересаживая редкий куст с кислой почвы в мшистый субстрат.

Адриан сидел в углу, с открытой книгой о свойствах рутаниса. Только он её не читал. Он смотрел сквозь страницы.

Я дёрнула его за рукав:

— Пойдём играть.

Он не ответил сразу. Только тихо сказал:

— Я хочу стать боевым руномагом.

Я тогда удивилась.

— Но ты ведь любишь ботанику. Ты всё про травы знаешь. Ты даже говоришь, как твой отец.

Адриан сжал книгу так сильно, что она хрустнула.

— Вот именно, — сказал он. — Я говорю, как он. Потому что если говорить иначе — он перестаёт слышать.

Неужели? Адриан мечтал сражаться? Не в лаборатории — на передовой. С рунами на коже, с чарами, что могут защищать, разрушать, спасать. Он хотел строить барьеры из рун и пробивать стены. Хотел быть сильным. Видимым. Нужным. А теперь... теперь он стоит передо мной — и я не понимаю, кем он стал.

— Да, Финнета, — голос Адриана выдернул меня из детских воспоминаний. Он усмехнулся — криво, без тени смеха. — Он не просил. Он ожидал, что я стану им. Как нечто само собой разумеющееся. Я знал, как правильно ухаживать за корнями зеркального папоротника в шесть лет. Повторял его труды, как заклинания. Каждый день. Каждый. Проклятый. День.