Книга Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2, страница 83 – Лина Калина

Адриан подошёл вплотную.

— Потом… я поступил в Академию. Открыл сочетание лепестковых эссенций, чтобы заставить растения расцвести вне сезона. Ждал, что он скажет хоть слово... Одну фразу. "Молодец". "Горжусь". Хоть что-нибудь.

Я молчала, ловя каждое слово.

— А он... он приехал в Академию по делам. Просто проходилмимо. Заметил, что я работаю с образцами… Подошёл — не поздоровался, ничего — и сказал: "Ты всё ещё неправильно держишь нож для среза. Научись, пока не опозорил имя Дейтонов."

Тишина.

— Тогда я понял: никогда. Я никогда не стану для него тем, кто достоин внимания. Что бы я ни сделал — недостаточно. Ни одно открытие, ни одна победа.

Адриан медленно попятился, не сводя с меня взгляда. В его глазах тлело знакомое фиолетовое пламя. Он остановился в центре зала, в круге рун.

Свет вырвал его из тьмы, лёг на плечи, словно незримый плащ, и очертил фигуру — точно магия метила своё.

— Так я решил взять то, что он всегда презирал, — продолжил Адриан. — Силу. Ту, которую нельзя измерить под микроскопом. Которую отец не контролирует. Я хотел стать кем-то, кого он не сможет игнорировать. Кого он… боится.

— Поэтому ты выбрал Лаос?

— Лаос не выбирают. Её... слышат. Когда становится слишком тихо внутри. Когда весь свет уже умер. Он перестаёт греть. И ты начинаешь видеть по-настоящему.

— И... что ты увидел, Адриан?

— Истину, — ответил он. — Добро не побеждает. Оно всегда в проигрыше, потому что оно цепляется за правила, за мораль. А зло — гибкое. Оно не боится сделать то, на что ты не решишься. Оно… эффективно.

— Ты теперь за эффективность? — прошептала.

Он сжал кулаки.

— Я устал быть слабым, Финетта. Лаос предложила мне выбор: быть пешкой в чужой игре — или стать тем, кто меняет ход партии.

— Но какой ценой?

— Это неважно. Если мне дадут силу, которой не было раньше — я заплачу.

— Нет, Адриан. Это не желание быть сильным, это отчаяние, переодетое в броню. Я знаю. Я тоже его чувствовала.

Я поднялась с ритуального камня. Подошла ближе — и просто обняла его.

Адриан не ответил. Стоял, как вырезанный из камня. Только напряжение под кожей выдавало, что он всё ещё жив.

— Ты не один, — прошептала я. — И никогда не был.

Паутина над нами вздрогнула. Лиловое пламя пульсировало по резам рун, замыкая нас внутри круга, но я не отстранилась. Пусть магия Лаос шипела, пусть стены содрогались от её гнева — я помнила, кто он. Настоящий он.

— Вспомни Академию, Адриан. Первый день. Ты тогда потерял карту и притворился, будто так и надо — а потом завёл нас в чулан с мётлами. Мы два часа пытались выбраться, а потом ты угощал меня в Ионеле мороженымс цветочной пудрой. Ты сказал…

— Никакое приключение не считается завершённым без десерта, — прохрипел он. Его плечи едва заметно дрогнули. Я почувствовала это.

— А помнишь, как ты защищал меня от Фредди? Сам едва стоял на ногах, но бросился на него с рунной, как полный идиот. Всё лицо было в траве, но ты всё равно орал: «Это моя подруга! Не трогай её!»

Адриан не двигался. Он слушал.

— Мы мечтали поступить на Чёрный факультет, — продолжала я. — Втроём — ты, я и Сили. А потом вместе выбрали ботанику. Но ты выбрал потому, что он так хотел…

— Если я стану лучшим, отец, может, заговорит со мной как с человеком, а не как с проектом, — вымолвил глухо Адриан.

Я протянула руку и взяла его за ладонь. Пальцы были холодны, но остались в моей. Адриан не отстранился.