Книга Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2, страница 84 – Лина Калина

— Ты хороший. Добрый. Не слабый. Ты делился последним пирогом. Прятал у себя в комнате котёнка, чтобы его не отправили в лабораторию. Учил рисовать руны, когда я боялась, что у меня нет дара. Ты предложил мне руку и сердце, желая защитить он замужества с Фредди. Ты мой лучший друг, Адриан. Всегда есть. Всегда будешь.

— Я заманил тебя в ловушку, Финетта, — прошептал он. — Ты должна меня ненавидеть.

— Мой друг. Несмотря ни на что, — ответила я.

— Я… не могу. Я слишком далеко. Я уже выбрал…

— Нет, — перебила я. — Мы все совершаем ошибки. Главное вовремя их исправить. Пока я рядом — ты не один. Пока в тебе осталось хоть немного тепла — ты жив. И я… я любила тебя. Люблю. Не как героя. Как друга. Как человека. Свет и тьма — это не цвета. Это выбор. И ты можешь выбрать. Прямо сейчас.

Вокруг нас внезапно вспыхнул круг рун.

Адриан осел на колени — будто вся тяжесть, которую он нёс, наконец рухнула с плеч.

Из его груди вырвалось лиловое пламя. Оно взвилось в воздух, зависло над нами, складываясь в форму сердца — пульсирующее, живое, как артефакт, напитанный древней магией.

Адриан поднял голову. Его голос был хриплым, но твёрдым:

— Тогда… я выбираю тебя, Финетта.

Он произнёс это, как клятву — и в ту же секунду обмяк, словно сломанный стебель.

Я успела подхватить его — перехватила, прижала к себе. Его тело стало тяжёлым и безвольным. Сердце билось не у него — у меня. За него.

— Что это?.. — прошептала я, поднимая взгляд к пылающему сердцу. Оно парило над нами, будточего-то ждало. Я не могла пошевелиться — Адриан лежал у меня на руках.

Сердце дрогнуло… и в следующий миг рванулось в сторону. Из воздуха, точно из тени, возник Эйдглен — и сердце впилось прямо в его ладонь.

— Это Са'арти. Сердце омрачённое тьмой, — произнёс он, и уголки его губ дрогнули в почти невидимой улыбке. — Спасибо, моя маленькая рабыня.

— Отдай! — Я опустила Адриана на пол — быстро, почти не глядя — и метнулась к дроу.

Круг рун вспыхнул — и я врезалась в невидимую стену, отлетев назад.

Эйдглен не сводил глаз с сердца.

— Вот оно… — прошептал дроу. — То, что мой дед искал всю жизнь. Он был близок, но снова и снова ошибался. Создавал сердца из боли, из страха, из ужаса. Тысячи попыток. Все рушились — слишком нестабильны, слишком опасны, чтобы удержать силу.

Я застыла. В памяти всплыл дневник Реймса — те кошмарные эксперименты над людьми, вампирами, фейри.

— Миртарелл… был твоим дедом?

Он кивнул, не отрывая взгляда от пульсирующего пламени.

— Миртарелл верил, что сердце Са'арти — это просто сосуд. Результат ритуала, подчинения, осквернения души. Но я понял больше. Сердце нельзя выжечь из сущности. Оно рождается… в момент предела. Когда душа ломается — и перестаёт быть прежней.

Голос дроу был почти благоговейным.

— Но твой Адриан… он не сломался до конца. Он почти выбрал свет. Ты удержала его на краю, Финетта. Ты вмешалась. Потому что ты… особенная. Чистая. И этим ты завершила ритуал.

Эйдглен взглянул на меня с усмешкой, в которой смешались восхищение и насмешка.

— Ты думала, что спасла его? Нет. Ты создала сердце. Не чёрное. Не чистое. Гибридное. Оно помнит свет. Оно жаждет тьмы. Оно — идеальное!

У меня сжалось в груди.

— А те руны… Адриан писал их на моих вещах… — прошептала. — Значит, я ошибалась с самого начала.