Книга Тень и пламя, страница 125 – Рина Рофи

Это было последней каплей. Мир взорвался в калейдоскопе белого света и огненных спазмов. Я закричала, вцепившись в него, чувствуя, как моё тело сотрясают волны оргазма, такие сильные, что я едва не потеряла сознание. А он продолжал двигаться внутри меня, продлевая мою кульминацию, его собственное рычащее дыхание говорило о том, что он был на грани.Когда последние судороги отпустили меня, всё напряжение разом ушло из тела. Я с тихим плеском обрушилась на его грудь, беспомощная и полностью опустошённая. Моё дыхание было тяжёлым и прерывистым, щека прилипла к его мокрой, горячей коже.

Он не сказал ни слова. Его руки обвились вокруг меня, одна на спине, другая на затылке, прижимая так, словно боялся, что я исчезну. Его собственное дыхание было неровным, сердце бешено колотилось под моим ухом.

— Лиля... не уходи. Прошу. Не беги. Не исчезай... это... мученье.

Его руки сжались на моей спине сильнее, словно он и вправду боялся, что я рассыплюсь у него на груди, как дым. В этих словах не было приказа Альфы. Это была просьба человека, который нашёл то, без чего больше не мог жить, и был готов умолять, лишь бы не потерять.

Я прижалась к нему ещё сильнее, чувствуя, как что-то тает глубоко внутри, уступая место чему-то тёплому и щемящему.

— Я здесь, — прошептала я в его кожу. — Я никуда не убегу.

Он мягко, но настойчиво оторвал меня от своей груди, держа за плечи. Его взгляд, всё ещё тёмный от страсти, стал невероятно серьёзным. Он искал в моих глазах правду, отблеск того же чувства, что вырвалось у него.

— Повтори, — попросил он тихо, и в его голосе слышалась не потребность, а жажда подтверждения. Ему нужно было услышать это снова. Убедиться, что это не показалось ему в пылу мгновения.

Я смотрела в его зелёные, полные надежды и страха глаза, и все стены внутри окончательно рухнули.

— Я никуда не убегу, Рэй, — сказала я твёрдо, позволяя ему увидеть в моём взгляде всё: и принятие, и страх, и ту странную, новую нежность, что пустила корни в самой глубине.

Он впился в мои губы поцелуем, но на этот раз он был совершенно иным. Нежным. Безмятежным. Каждое прикосновение его губ было точным, выверенным, будто он аккуратно выводил подпись под незримым договором, скрепляя моё обещание. В этом поцелуе не было спешки, не было животной страсти. Была лишь тихая, безоговорочная радость и глубокая, всепоглощающая благодарность. Он говорил этим поцелуем больше, чем любыми словами: «Ты моя. И я твой. И теперь это навсегда».

И я отвечала ему тем же, мои губы мягко двигаясь в унисон с его, запечатывая нашу странную, взрывоопасную, но теперь неразрывную связь. Вода вокруг нас утихла, и только наши сердцапродолжали выстукивать один и тот же ритм — ритм нового начала.

Голоса, доносившиеся из дома, заставили нас вздрогнуть.

Рэй сработал мгновенно. Он буквально выпрыгнул из джакузи, схватил два больших полотенца, лежавших на шезлонге. Одним он ловко обернул меня с головы до ног, как мумию, скрывая мою наготу и мокрое платье. Второе он на ходу повязал на свои бёдра.

— Задний вход, — коротко бросил он, и я, не раздумывая, рванула с террасы, едва переставляя закутанные в полотенце ноги, на улице ноябрь боги а я бегу до соседнего входа в полотенце, смех сам вырвался из меня.

Я проскочила в боковую дверь как раз в тот момент, когда на террасе появились мама и Аврора. Сердце колотилось где-то в горле, но на губах играла бешеная, торжествующая улыбка. Мы успели. Наша тайна была в безопасности. А в ушах всё ещё звенело его сдавленное «Повтори» и эхо того нежного, «договорного» поцелуя.