Книга Тень и пламя, страница 132 – Рина Рофи

— Рэй... — его имя сорвалось с губ мольбой, предупреждением, признанием полного поражения.

Он ответил низким, довольным ворчанием, и его язык ускорился, стал ещё более целенаправленным. Он вёл меня к краю, зная, что я уже не могу и не хочу сопротивляться. И когда я, наконец, сорвалась в бездну с громким, отчаянным криком, он не отпустил меня, а продолжил, продлевая мои конвульсии, пока я не повисла на нём, полностью опустошённая.

— Вот так, — его голос прозвучал хриплои удовлетворённо, пока последние судороги ещё сотрясали моё тело. — Теперь ты сыта. Но я... пока нет.

Прежде чем я успела что-либо понять, он легко поднял меня на руки. Мои ноги обвились вокруг его талии, он прижал меня к стене, мокрый кафель был прохладным, а его тело — обжигающе горячим.

И затем он опустил меня. Плавно, но неумолимо. Его член, твёрдый и требовательный, с лёгкостью вошёл в меня, заполняя до предела. Я издала глухой стон, запрокинув голову.

— Вот теперь, — прошептал он, начиная медленные, глубокие движения — мы оба будем сыты.

Он не дал мне опомниться. Его движения были уже не такими неистовыми, как вчера, но в них была новая, хищная уверенность. Каждый толчок был выверенным, достигающим самой глубины, будто он метил в саму мою душу. Его руки держали меня за бёдра, помогая находить идеальный ритм. Я не могла ничего сделать, кроме как отвечать ему — стонать в его рот, впиваться ногтями в его плечи и двигаться навстречу, пока всё внутри снова не начало закипать. Он чувствовал это, его дыхание срывалось, а движения становились резче. Мы снова летели к краю, но на этот раз вместе, и в этом падении не было страха — только полное, оглушительное единение. Он кончил со сдавленным рыком, вжимая меня в стену, его семя, горячее и обильное, снова заполнило меня. Мы стояли так, сплетённые, тяжёло дыша, пока вода продолжала омывать наши тела.

Он медленно опустил меня на ноги и прижал к себе, его подбородок упёрся в макушку. Никаких слов. Никаких обещаний. Только тихий звук воды, стучащей по телу, и тяжёлое, выравнивающееся дыхание.

Он не позволил мне вымыться самой. Его руки, намыленные гелем, скользили по моей коже с нежностью, смывая следы нашей страсти. Это было безумно смущающе — стоять под струями воды, пока он методично, как что-то своё, омывал каждую часть моего тела. Я пыталась вырваться, но его хватка была неумолимой.

Когда он закончил, он накинул на меня мой халат, его пальцы ненадолго задержались на завязках.

— Родители уехали пару часов назад, — сказал он спокойно, закутывая меня. — Я разговаривал с твоим отцом. Успокоил его. Сказал, что всё... по любви.

— По какой такой любви?! — взорвалась я, завязывая пояс с такой силой, что чуть не порвала его. — Никакой любви! Я... я...

— Ты сказала это, колючка, — он перебил меня,его голос был тихим, но стальным. — Сама.

— Н-нет... я... — я попыталась отрицать, но слова застряли в горле.

— Тебе напомнить, может, в какой именно момент ты это сказала? — он сделал шаг вперёд, и в его глазах вспыхнули знакомые зелёные искры.

— Не надо! — я отпрыгнула назад, чувствуя, как жар заливает лицо. — Я помню! Боже, отстань! Ааа, бесишь!

Я развернулась и почти побежала прочь из ванной, но его низкий, довольный смех преследовал меня по коридору. Он знал. Он знал, что я помню. И он знал, что эти два слова, вырвавшиеся в момент полной утраты контроля, были самой чистой правдой, которую я когда-либо произносила. И самое ужасное было то, что теперь это знал и я. Я сидела за кухонным столом, сжимая в руках кружку с уже остывшим чаем, когда он спустился. Рэй, в своих привычных спортивных штанах, которые сидели на нём с той самой, небрежной и в то же время идеальной посадкой. И там, на линии бедер, из-под мягкой ткани дразняще выглядывал поясок его белых боксёров.