Книга Тень и пламя, страница 214 – Рина Рофи

Я, не оборачиваясь и не глядя на него, пошла прочь по коридору, оставляя его с его болью, его яростью и его разбитым самомнением. Пусть теперь попробует что-то доказать. Его методы не работали. И чем сильнее он давил, тем острее становились мои когти.

Я уже отошла на несколько шагов, когда его хриплый, прорывающийся сквозь боль рык догнал меня:

— Лиля! — он почти выдохнул мое имя, и в нем слышалась не только ярость, но и нечто похожее на шок от моего жестокого ответа. — Что, мой член тебе уже не нужен?!

Я резко развернулась на каблуках, и мой взгляд, полный ледяного презрения, встретился с его искаженным гримасой боли и ярости лицом.

— Рэй, ты думаешь только членом! — выпалила я, и мой голос звенел в пустом коридоре. — Или ты думаешь, я из-за твоего члена должна перед тобой на брюхе лежать?!

Он замер, его глаза расширились от шока. Кажется, он впервые услышал от меня нечто настолько прямое и грубое, выходящее за рамки наших привычных перепалок.

— Твое «напоминание» начинается и заканчивается в спальне, — продолжала я, делая шаг в его сторону, хотя он все еще был согнут пополам. — А за ее пределами ты для меня — такой же ученик Академии. Со своим зазнайством, своими приказами и своей репутацией, которая меня волнует чутьменьше, чем вчерашний снег!

Я посмотрела на него с высоты своего (пусть и морального) превосходства.

— Засунь свои инстинкты обратно в штаны, Багровый. Пока ты не научишься видеть во мне что-то большее, чем самку для оплодотворения, можешь забыть и о моем теле, и о моем повиновении.

С этими словами я развернулась и ушла, оставив его одного разбираться с физической болью и, что, возможно, было для него больнее, с ударом по его альфа-самомнению.

Я дошла до своей комнаты, где дверь, как ни в чем не бывало, уже стояла на своем месте, будто и не была вырвана с корнем несколько часов назад. Сунув руку в карман за ключом, я наткнулась на что-то холодное и твердое.

Кольцо.

Он подсунул его мне обратно. Нагло, тихо, не дожидаясь моего согласия. На моих губах появилась едкая ухмылка.

«Нет уж, дорогой будущий муженек, — мысленно прошипела я, сжимая печатку в кулаке. — Не на ту напал. Твои детские трюки не работают».

Я вошла в комнату, захлопнув дверь за спиной. Не глядя на кольцо, я подошла к шкафу, открыла дальний ящик, заваленный вещами, которые почти не носила, и швырнула его туда. Металл глухо стукнулся о дерево.

«Война, — напомнила я себе, глядя на захлопнутый ящик. — И пока ты не поймешь, что я не твоя вещь, она будет продолжаться. Оно будет лежать там, в темноте, пока он не заработает право снова увидеть его на моем пальце. Не силой, не приказом, а уважением. А до тех пор... пусть ищет другие способы доказать свою любовь. Если, конечно, он вообще на это способен.»

Дверь с треском распахнулась, и в комнату влетела Дана, ее глаза были круглыми от ужаса.

— Лиль! Ты... ты была у ректора? — выпалила она, задыхаясь. — Что он сказал? Он что, отчислил тебя?

Я, все еще стоя у шкафа, медленно обернулась. На моем лице не было ни страха, ни паники, лишь холодная, усталая решимость.

— Нет, не отчислил, — ответила я ровным тоном. — Он просто пообещал, что в следующий раз, когда мы с его «лучшим учеником» устроим цирк, он прикует нас на цепь. К разным стенам. И занесет это в наши личные дела.