Книга Тень и пламя, страница 220 – Рина Рофи

— Ооо, — он отступил на шаг, и его ухмылка стала широкой, хищной и по-настоящему пугающей.— Поверь, это еще цветочки.

Он произнес это с такой ледяной уверенностью, что по моей спине пробежали мурашки. Это был не просто прогноз. Это было обещание.

Развернувшись, он бросил через плечо, и его слова прозвучали как приговор, эхом разнесшийся по пустому коридору:

— Скоро у нас свадьба. Готовься.

И он ушел, оставив меня одну прислонившейся к холодной стене, с губами, еще горевшими от его прикосновения, и с этими словами, висящими в воздухе, как отравленные кинжалы.

«Готовься». К чему? К большему насилию? К окончательному порабощению? К тому, чтобы навсегда стать его вещью, его «самкой»?

Я медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Ненависть все еще горела во мне, но теперь к ней примешивался леденящий душу страх. Потому что он был прав. Свадьба приближалась неумолимо. И если сегодняшний день был лишь «цветочками», то я боялась даже представить, какими будут «ягодки» Я сидела на холодном полу, обхватив колени, и его слова эхом отдавались в тишине. «Скоро у нас свадьба. Готовься».

Но вместо страха, который он, вероятно, надеялся увидеть, во мне закипала новая, холодная решимость. Я подняла голову, упираясь затылком в стену.

«Все. Я сбегу. Точка».

Мысль оформилась кристально четко. Это была не импульсивная угроза, как раньше. Это был план. План «Б», который теперь становился планом «А».

«Свадьба назначена... через три недели», — прокрутила я в голове, вспоминая навязанное отцами расписание. — «До нее».

Три недели. Мало времени, но его хватит. Нужно только все продумать. Тщательно. Исчезнуть так, чтобы меня не нашли ни Багровые, ни Теневые. Нужны деньги, документы, маршрут. Новая жизнь под чужим именем, где не будет ни Альф, ни кланов, ни этого вечного давления.

Я медленно поднялась на ноги, отряхивая ладони. Дрожь в коленях утихла, сменившись стальной твердостью. Пусть он думает, что сломал меня. Пусть готовится к своей победе, а я буду готовиться к своему побегу. Самому важному сражению в этой войне. Сражению за собственную свободу. И на этот раз я не проиграю.

Я встала с пола, не глядя по сторонам, и пошла обратно по коридорам.

Народ снова расступался, но теперь их взгляды были другими. Не испуганными, а... жалеющими. Кто-то смотрел с сочувствием, кто-то с испугом, будто видел призрак. Они все видели.Видели, как наследник Багровых тащил меня, как вещь. Видели мое унижение. И теперь видели его последствия — мою разбитую, безжизненную походку.

Я дошла до своей комнаты, захлопнула дверь и повернула ключ. Механический щелчок прозвучал громче любого крика.

И тогда, в полной тишине и одиночестве, стена, что держала меня все это время, рухнула. Я не просто заплакала. Я рухнула на кровать, и из груди вырвалось что-то первобытное, душераздирающее. Я ревела. Так, как никогда еще не ревела — с надрывом, с истерикой, с чувством полной потери контроля над собственной жизнью. Слезы, которые я сдерживала перед ним, перед всеми, хлынули потоком, горячими и солеными, заливая подушку.

Я ревела о своей украденной свободе. О своем растоптанном достоинстве. О том будущем, которое меня ждало, если я не сбегу. И о том страхе, который грыз изнутри — а вдруг не получится? А вдруг он найдет? Эти рыдания были криком загнанного в угол зверя, который уже не видел выхода, кроме как вырвать себе клыками и когтями свободу или умереть в попытке. Дверь тихо отворилась — у Даны, как у подруги, был свой ключ. Она не сказала ни слова. Не спросила «что случилось?». Она просто вошла, увидела меня, сжатую в комок на кровати, сотрясаемую беззвучными, давящими рыданиями, и молча опустилась рядом со мной.