Книга Тень и пламя, страница 243 – Рина Рофи

Он тяжело вздохнул, словно собираясь с мыслями.

— Итак, Лиля, Рэй. Ругать вас бесполезно. — Его взгляд скользнул по нашим лицам. — На моей памяти вы — вторая такая... яркая пара среди Волков, которая разносит Академию.

— А кто был первой? — не выдержала и спросила я, и тут же смутилась, поняв, что перебила его.

Декан хмыкнул, и в уголках его глаз на миг дрогнули морщинки.

— Родители Рэя. Оскар и Аврора.

Он смягчился— настолько, насколько это вообще было возможно для дракона, — и продолжил с легкой, почти ностальгической ноткой в голосе:

— Разнесли фонтан во дворе, женскую душевую и... комнату Авроры. До основания. В свое первое совместное полнолуние.

Мы с Рэем переглянулись. В его глазах читалось то же изумление, что и в моих. Его родители? Они? Оказывается, наше безумие было не таким уж уникальным.

— Мне отец не рассказывал, — сказал Рэй, и на его лице появилась та самая, хитрая ухмылка. — Теперь у меня есть против него козырь.

Ректор... посмеялся. Это был тихий, сухой, почти беззвучный смех, но он был. Боже. Дракон, которому было более семисот лет, смеялся. Мы с Рэем даже притихли, пораженные этим зрелищем.

— Итак, — продолжил Ибрагим Султанович, и его лицо снова стало невозмутимым, но в воздухе еще витали отзвуки того невероятного смеха. — Лиля, учебу во время больничного не прерываем. Учителя будут высылать задания. Через три недели я жду вас в Академии.

Он посмотрел на нас по очереди, и в его взгляде вновь загорелся тот самый, всевидящий огонь.

— И, боги, — произнес он с тяжелым вздохом, в котором, однако, слышалась капля надежды, — давайте это будет вашей последней войной. Не в моих стенах. Выясняйте свои отношения на своей территории.

Его слова висели в воздухе — и напутствие, и предупреждение, и, возможно, даже благословение.

— Я прослежу за ее учебой, — заявил Рэй, и в его голосе снова зазвучали привычные нотки ответственности и контроля.

Декан медленно кивнул, его пронзительный взгляд изучал наследника Багровых.

— Я не сомневаюсь в тебе, — произнес Ибрагим Султанович, и его слова прозвучали с неожиданной весомостью. — Ты — лучший ученик Академии этого года.

Рэй как-то даже выпрямился под этим взглядом и этой похвалой. Не из гордости, а скорее из уважения. Быть признанным самим Драконом — это было нечто большее, чем просто академический успех. Это было признание его силы, его дисциплины, его потенциала, как будущего лидера.

Я смотрела на него и видела, как в его глазах, только что светившихся хищным весельем, вспыхивает другой огонь — огонь амбиций и врожденной ответственности, которую он всегда нес на своих плечах. Он был лучшим. И он знал это. И теперь он брал на себя ответственность и за меня.

— Позер, — тихонько прошипелая ему под хихиканье, как только дверь закрылась за деканом.

Рэй тут же обернулся, и его только что серьезное, почти благородное выражение лица сменилось самой наглой и довольной ухмылкой, какую я только видела.

— Ага, — парировал он, подмигивая. — Но какой, надо признать, эффектный позер. Лучший ученик Академии, между прочим. Не каждая волчица может таким похвастаться.

Он сделал паузу, подошел ближе и наклонился ко мне, понизив голос до интимного, соблазнительного шепота:

— И теперь этот «позер» будет лично следить, чтобы его строптивая невеста не отставала по программе. Готовься к строгому, но очень, очень внимательному обучению.