Книга Тень и пламя, страница 258 – Рина Рофи

— Ты подарила мне... все, — выдохнул он, и в его зеленых глазах, таких яростных и таких беззащитных в этот миг, я увидела свое отражение — испуганное, счастливое, и навсегда — его.

— Этот день в феврале... — он произнес это с такой сосредоточенной серьезностью, словно речь шла о дате великой битвы, — ...я обведу красным. В календаре. И высеку на камне.

Я не смогла сдержать хихиканья, смешанного со слезами.

— И сразу ноябрь, — подсказала я.

Он замер, его взгляд стал отстраненным, пока он производил вычисления в уме. И тогда... он просто стал светиться. Не метафорически. Казалось, все его существо, каждая клеточка, излучала такой мощный, чистый свет радости и торжества, что могло бы осветить весь город. Как тысяча прожекторов, включенных одновременно.

— Ноябрь, — повторил он, и это слово прозвучало как самая сладкая клятва. — Мой месяц. Наш месяц.

Он снова притянул меня к себе, и его смех, наконец, вырвался наружу — громкий, безудержный, счастливый. Это был смех человека, который получил все, о чем только мог мечтать, и даже больше.

— Рэй... свадьба, — прошептала я, чувствуя, как новая волна паники накатывает поверх радости. — Мы... мы не назначили день...

Я посмотрела на него, умоляя.

— Не говори... родным. Об этом. Пока.

Рэй посмотрел на меня с той самой, непроницаемой серьезностью, что появлялась на его лице, когда он принимал судьбоносные решения. Я увидела, как в его голове уже проносится целая буря. Он уже мысленно звонил Оскару. Уже слышал его оглушительный, ликующий рев. Уже видел, как отец хватает пятидесятилетний коньяк и начинает созывать весь клан на пир, который затмит все предыдущие.

Он сглотнул, и его челюсть напряглась, будто он с физическим усилием сдерживал эту лавину.

— Хорошо, — выдохнул он, и слово далось ему с трудом. — Не скажу. Пока.

Но в его взгляде читалось обещание: «Но когда скажу... это будет такой праздник, что земля содрогнется». Он уже планировал. Просто давал мне небольшую, хрупкую отсрочку, чтобы мы могли переварить это чудо вдвоем, прежде чем оно станет достоянием всего клана Багровых и, по цепочке, всего нашего мира.

— Тогда дата? — он говорил быстро,его ум уже работал на скорости, перебирая варианты. — Твой день рождения? Или другой?

Он посмотрел на мой еще плоский живот, и его взгляд стал практичным, почти стратегическим.

— Может, раньше? Вдруг... токсикоз будет? Не хочу, чтобы тебе было плохо в наш день.

Я покачала головой, чувствуя, как нарастает новая тревога.

— Рэй, если слишком рано... это... это будет подозрительно. Все сразу поймут, почему мы вдруг так поторопились.

Он замер, и я видела, как в его глазах борются два желания: одно — обезопасить меня и устроить все как можно скорее, другое — сохранить наши тайны и не выставлять нас обоих, а особенно меня, на пересуды всего клана раньше времени.

Его пальцы сжались.

— Черт, — тихо выругался он. — Ты права. — Он провел рукой по лицу. — Значит, нужно выбрать дату... такую, чтобы она выглядела естественно.

— Давай... через месяц, — предложила я, быстро прикидывая в уме. — Пятое апреля. — Я посмотрела на него, ища поддержки. — По-моему, весьма не подозрительно. Не слишком скоро, не слишком поздно. Как раз после твоих «усиленных ухаживаний» за больной невестой.

Рэй задумался, его взгляд стал оценивающим. Он мысленно прокручивал календарь, сверялся с какими-то своими внутренними планами и клановыми делами.