Книга Тень и пламя, страница 37 – Рина Рофи

Он был там, в лесу. Раненый в своем самолюбии, полный неутоленной ярости и потребности. А я была здесь, в своей клетке, с телом, которое жаждало его так сильно, что это было больно. Я медленно соскользнула по стене на пол, прижимая ладони к лицу. Его образ — могучий, алый, с горящими глазами — стоял передо мной. И самый темный, самый постыдный уголок моей души шептал:А что, если бы они не пришли? Что, если бы он добрался до меня?

От этой мысли по телу пробежала не дрожь страха, а странная, запретная волна жара. Я не хотела становиться частью этой системы. Частью бездумного инстинкта, где в восемнадцать тебя находят, метят и твоя жизнь навсегда привязана к другому, как будто у тебя нет своего выбора. Я хотела, как мама — встретить свою пару позже, когда разум и сердце успеют созреть, когда это будет осознанным решением, а не животной необходимостью, но судьба, казалось, смеялась надо мной. Я нашла свою пару в восемнадцать. Не в лице кого-то, а самого неподходящего, самого опасного и самого... неотразимого парня. Рей Багровый. Тот, чей зов заставлял мое тело трепетать еще до того, как разум успевал выстроить защиту.

Слеза скатилась по моей щеке — не от страха или злости, а от смятения. Я боролась с системой, а на самом деле боролась с самой собой. С той частью себя, которая уже признала его. Не как врага, не как навязчивого поклонника, а как свою пару.

Он был моей судьбой, которую я так отчаянно пыталась отвергнуть. И теперь мне предстояло решить — продолжать бороться, идя против собственной природы, или... или принять это. Со всеми вытекающими последствиями, с риском, с болью, с той самой меткой, которую он так яростно хотел оставить, но принять это — значило не просто уступить инстинкту. Это значило принятьего. Со всем его багажом, с нашей враждой, с его наглостью и той неожиданной нежностью, что прорывалась сквозь нее. Это был не выбор системы. Это был выборего.

Дрожащими пальцами я набрала Дану. Она была в соседней комнате, за такой же решеткой, но, по крайней мере, ее голос мог стать якорем в этом море хаоса.

— Дан, — мой голос прозвучал хрипло и сдавленно, — ты как?

— Лиля? — ее голос был испуганным, но собранным. — Боги, я слышала... это же был он, да? Под твоим окном?

— Да, — я выдохнула, прислонившись лбом к прохладной стене. — Это был он.

— Ты в порядке? Он не... не пытался пробиться?

— Нет. Охрана его увела. Вернее, прогнала. — Я замолчала, слыша, как мое собственное дыхание прерывисто. — Дан... у меня... все внутри дрожит. И не от страха.

На той стороне повисла короткая, понимающая пауза.

— А... — она тихо вздохнула. — Зов. Ты чувствуешь его зов.

— Да, — призналась я, и в этом слове было облегчение. — И мое тело... оно отвечает. А я не хочу, чтобы оно отвечало! Я не хочу этой связи, этого... клейма в восемнадцать!

— Знаю, — голос Даны стал мягче. — Знаю, что не хочешь. Но, Лиль... ты же чувствовала его и до этого. Все эти дни. Это не просто полнолуние. Это... он.

Ее слова попали в самую точку. Это был не просто зов. Это был Рей. Его настойчивость, его дерзость, та неожиданная уязвимость, которую он показал. И мое собственное, растущее любопытство к нему.

— Что мне делать, Дан? — прошептала я, чувствуя себя потерянной.

— Ничего, — тихо ответила она. — Сегодня — ничего. Просто переживи эту ночь. А утром... утром будет видно.