Книга Тень и пламя, страница 57 – Рина Рофи

Он перешел грань. Да. Но он же и отступил за нее, увидев последствия.

Я не ответила ему. Что я могла сказать? «Все в порядке»? Это была бы ложь, но и злиться так же яростно, как раньше, я уже не могла. Потому что он показал, что где-то в глубине этого наглого, самоуверенного хищника есть что-то, что способно остановиться. Игра действительно зашла дальше. Она перестала быть просто игрой.

Новое сообщение зависло на экране, простое и честное.

«Я не хочу , что бы ты плакала из-за меня.»

Я смотрела на эти слова, и что-то в груди сжалось — уже не от страха, а от чего-то сложного и щемящего. Это было не просто отступление. Это было признание. Признание того, что мои слезы, моя уязвимость, для него не победа, а нечто, чего он не хочет. Он не извинился за то, что зашел слишком далеко. Не оправдывался. Он просто провел черту.Я не хочу быть причиной твоей боли.

Я медленновыдохнула, чувствуя, как дрожь в руках понемногу утихает. Я все еще помнила его прикосновения, его власть, тот ужас, что сковал меня в душевой, но теперь к этому миксу добавилась новая, сбивающая с толку нота - уважение. Он был прав. Игра зашла слишком далеко. Она перестала быть просто битвой амбиций и зова плоти. Она стала чем-то реальным, с реальными последствиями и реальными эмоциями. Я не ответила. Не словами. Но в тот вечер, лежа в постели и глядя в потолок, я больше не строила планов, как укрепить оборону. Вместо этого я думала о том, что даже у самого опасного хищника могут быть свои, странные принципы.

Вечер Хеллоуина окрасил Академию «Предел» в цвета тревожного заката. По коридорам сновали студенты в самых немыслимых нарядах: вампиры с искусственной кровью, стекающей по подбородку, оборотни в наполовину надорванных шкурах, наги с переливающейся в свете люстр чешуей.

В моей комнате царил предпраздничный хаос. Дана, уже облаченная в короткое черное платье ведьмы с вызывающим разрезом на бедре и высокой остроконечной шляпой, вертелась перед зеркалом, нанося последние штрихи карандашом под глазами.

— Ну что, моя мертвая медсестра, ты все? — она обернулась ко мне, сверкая нарисованной родинкой на щеке. — Наряд-то просто огонь! Все парни будут пускать слюни, а девушки - заливаться слезами от зависти!

Я стояла перед своим отражением, заканчивая последние штрихи. Белый халат медсестры был испачкан реалистичными пятнами «крови» по подолу и на рукавах. Под ним — короткая униформа, едва прикрывающая бедра. Лицо я сделала бледным, почти фарфоровым, с синяками под глазами и стекающей из уголка губ струйкой бутафорской крови. В руке я сжимала огромный, устрашающего вида шприц, наполненный мутной розовой жидкостью.

— Почти готова, — сказала я, и в голосе прозвучали нотки того самого азарта, который я всегда чувствовала в Хеллоуин. Этот праздник был отдушиной. Возможностью примерить другую личину, сбросить с себя груз фамильной ответственности и просто... быть кем-то другим. Или, может, показать ту сторону себя, которую обычно приходилось прятать.

Я потянулась к тумбочке, где лежал мой кулон. Усиленный лунным камнем, он был моим тайным оружием, моим якорем в бушующем море эмоций, которые вызывал во мне Рей. Я собиралась надеть его, спрятав под халат, но рука замерла в воздухе.

«Я не хочу что бы ты плакала из-за меня.»