Книга Тень и пламя, страница 89 – Рина Рофи

Я стояла посреди комнаты, прислушиваясь к нарастающему гулу снаружи. Глухие удары, отдалённые рыки, вой... Начинался ад. Ад для всех. Но для нас с Рэем — особенно. Потому что я знала, он где-то там. И его зов, усиленный луной, будет биться в мою кровь, в мою плоть, сводя с ума.А я была здесь, в клетке, с телом, готовым ему сдаться, и с разумом, который отчаянно цеплялся за последние крупицы свободы. Эта ночь обещала быть бесконечной.

Я набрала Дане. Долгие гудки пронзали тишину комнаты, сливаясь с нарастающим воем снаружи. Она не взяла трубку. Ни с первого, ни со второго раза.

И я всё поняла. Они с Макаром решились.

В эту ночь полной луны, когда инстинкты правят бал, они не стали бороться. Возможно, он уже поставил на ней свою метку. Возможно, их тела сейчас сливались в древнем ритме, скрепляя свой союз плотью и кровью, пока стальные решётки защищали их от внешнего мира, но не могли удержать их друг от друга.

Инстинкт взял верх. Земля ушла из-под ног, сменившись знакомым, стремительным падением в саму себя. Кости перестроились с тихим хрустом, кожа загустела, превратившись в густой серебристый мех. Боль была острой, но быстрой — шлюзом, выпускающим наружу бурю, что бушевала внутри.

Волчица встала на все четыре лапы, отряхиваясь. Мир преобразился, наполнившись миллионом запахов: пыль, страх, похоть, ярость. Гул за решёткой стал громче, чётче — теперь это был хор отдельных голосов, вызовов, стонов. Так было легче. Четыре лапы твёрже стояли на земле, чем две дрожащие ноги. Звериное сердце билось ровнее и мощнее, принимая ярость и желание не как врагов, а как часть самой сути. Острые клыки и крепкие челюсти давали иллюзию контроля. Иллюзию силы.

Волчица подошла к решётке, втянула воздух, пытаясь отыскать в этом коктейле запахов один-единственный. Дымный, дикий, пряный. Его запах. Он был где-то рядом. Его зов пронизывал ночь, достигая её сквозь сталь и камень.

Она не выла в ответ. Не рвалась на свободу. Она просто сидела у решётки, носом к холодному металлу, и слушала. И ждала. Пережидая бурю в своей шкуре, зная, что для них двоих она ещё не закончилась. Она только начиналась.

Волчица насторожилась, её уши повернулись к окну, улавливая звук сквозь общий хаос ночи. И снова он донёсся — не просто вой, а тот самый, уникальный, пронзительный зов, который она узнала бы среди тысяч других. Он был под окном. Снова.

Его рык был полон ярости, но не слепой, а сфокусированной. Полон боли от разделяющей их решётки. Полон немого вопроса и требования. Этот звук врезался в её сознание, заставляя сердце биться чаще, а мышцы напрягатьсяв ответном, древнем отклике.

В груди вырвалось низкое, сдавленное ворчание — не угроза, а что-то более сложное. Отклик. Признание. Я чувствовала его запах, его ярость, его желание, достигавшие её даже сквозь сталь. И знала, что эта ночь для них двоих далека от завершения.

Я застыла в шоке. Воздух перед окном вдруг зарядился густой, чужеродной магией, пахнущей озерной тиной и холодным лунным камнем. Наг. Рэй привёл нага.

Яркая, изумрудная вспышка ударила в стальные прутья решётки. Металл не согнулся и не расплавился — он просто... рассыпался в пыль, словно его никогда и не было. От мощной решётки остался лишь огромный зияющий проём в стене, обрамлённый осыпающейся штукатуркой. Я не могла пошевелиться, уставившись на эту дыру, в которую врывалась ночь и лунный свет. И тут из темноты, словно сама тень, отлитая в плоть и ярость, выпрыгнул он. Огромный бурый волк, шерсть которого отливала медью в лунном свете, легко преодолел высоту второго этажа и приземлился прямо в моей комнате на мощных лапах.