Книга Оборванная связь, страница 107 – Рина Рофи

Я стояла, не двигаясь, словно меня парализовало. Беременна.Слово ударило в самое нутро, в ту зияющую рану, которая не заживала 180 лет. Но боль не пришла. Пришёл шок. Ошеломляющий, оглушающий. А за ним — первые, робкие, ледяные струйки невероятного, пугающего счастья.

Слёзы хлынули сами, тихие и горячие. Я не рыдала. Я просто плакала, глядя на Ягиню широко раскрытыми, ничего не понимающими глазами.

— Но… как… — выдохнула я. — После всего… после того раза…

— Жизнь, внучка, — сказала Ягиня просто, обнимая меня снова, уже по-другому, бережно. — Она всегда находит путь. Особенно когда её так яростно ждут. Иди. Иди к нему. Скажи. — Она отстранилась, смотря мне прямо в глаза. — И береги себя. Теперь за вас всех. А то я ему, твоему демону, рога посшибаю, если что.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Потом развернулась и почти побежала прочь от избушки, к тому месту в лесу, где я могла открыть портал. Беременна.Слово звенело в такт бешеному стуку сердца. Я не знала, бояться или ликовать. Но знала одно: мне нужно было к нему. Сейчас же. Чтобы вместе пережить этот новый, ошеломляющий шок. И чтобы наше «завтра», которое мы только начали выстраивать, вдруг обрело новый, невероятный смысл.

Я вырвалась из леса, словно за мной гнались тени прошлого и будущего одновременно. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. В ушах гудел голос Ягини: «Беременна. Беременна. Беременна». Это слово было и набатом, и колыбельной.

Я нашла тихую поляну, где сила разломов была слабой, и рванула пространство. Не изящно, не аккуратно — портал разверзся с хрустом, как будто я раздирала саму ткань мира, чтобы быстрее добраться до него.

Я выпала прямо в его кабинет. Он стоял у стола, склонившись над какими-то картами или свитками, но при звуке портала мгновенно выпрямился. Его золотые глаза, всегда такие настороженные, когда дело касалось меня, уловили что-то в моём дыхании, в моём взгляде.

— Маша? — он сделал шаг навстречу, голос низкий, напряжённый. — Всё хорошо? Ягиня?..

Нет,— кричало всё во мне. Нет, не хорошо. Всё перевернулось. Оглушительно, страшно, невероятно.Слова — объяснения, признания, вопросы — подступили к горлу горячим, нестройным комом. Я открыла рот, чтобы выпалить всё: «Ягиня сказала… я, кажется… мы… ребёнок…».

Но я посмотрела в его глаза. В эти золотые глубины, в которых ещё не до конца растаяли тени недавней расплаты, в которых жила усталость, ответственность и та самая, тихая, едва зародившаяся надежда на спокойное «после». На свадьбу, которую он планировал с такой тщательностью. На мир, который мы только начали отстраивать.

Нет. Не сейчас.

Сейчас ему нужно было это. Нужна была уверенность, что с его миром всё в порядке. Что его жена вернулась целой и невредимой. Что страшное позади, а впереди — только свет. Свадьба. Пир. Наше будущее.

Пусть это «будущее» стало в три раза страшнее и в тысячу раз прекраснее, чем мы могли представить. Но это знание… оно должно прийти в свой час. Не на пепелище старой боли, а на крепком фундаменте новой радости.

Слова застряли у меня в горле. Я сглотнула их, вместе со слезами, которые снова навернулись на глаза, но теперь — от переизбытка чувств, от любви, от этого безумного желания защитить его хоть на немного от нового витка бури.