Книга Оборванная связь, страница 109 – Рина Рофи

Мой живот. Низ живота, который раньше был плоским, теперь имел лёгкую, но несомненнуюокруглость. Едва уловимый, но для меня — очевидный изгиб. Если верить Ягине (а она никогда не ошибалась в таких вещах), то почти три месяца. Я невольно положила на него ладонь, чувствуя под кожей не просто себя, а его. Или её.

Я улыбнулась своему отражению. Тайно, по-детски счастливо. Это была моя тайна. Наша с ребёнком. Пока.

— Леди? — тихий, почтительный голос портного вывел меня из задумчивости. Мал'Зиар подошёл совсем близко, его огромные глаза за стёклами были полны не профессиональной досады, а… понимания? Он наклонился, чтобы поправить сантиметровую ленту у моих бёдер, и прошептал так тихо, что слова были похожи на шелест шёлка: — Леди, вы…?

Я встретилась с ним взглядом в зеркале. В его взгляде не было праздного любопытства. Была осторожность мастера, который должен знать, чтобы выполнить работу безупречно. И что-то вроде… древней, демонической почтительности к тайне продолжения рода.

Я медленно кивнула, не отводя взгляда.

— Да, — прошептала я в ответ. — Но никому ни слова. Ни единого намёка. Это пока… самая большая тайна. Платье должно это скрывать. Идеально скрывать. Понял?

Мал'Зиар выпрямился, и на его обычно озабоченном лице появилось выражение почти благоговейной серьёзности. Он поклонился, низко и глубоко.

— Будет исполнено, ваша светлость. Мои иглы и нити станут вашей лучшей охраной. Никто не увидит. До того дня, когда вы сами пожелаете открыть миру это чудо.

Он взял сантиметровую ленту и с новой, сосредоточенной тщательностью принялся снимать мерки, уже зная, что шьёт не просто свадебное платье. Он шил тайну. Колыбель для новой жизни и щит для неё же. А я стояла перед зеркалом, гладя ладонью едва заметный изгиб, и улыбка не сходила с моих губ. Скоро, очень скоро, мне придётся сказать Белету. Но не сегодня. Сегодня эта тайна была только моей. И в ней было тихое, безудержное счастье.

Я вышла из мастерской, и волна усталости накрыла меня с головой. Не просто физической— это было глубинное, гормональное изнеможение, смешанное с нервным напряжением от необходимости хранить тайну. Я накинула поверх своего обычного платья большую, мягкую, просторную кофту из шерсти — она скрывала очертания фигуры и давала ложное чувство защищённости.

Я шла по длинному, прохладному коридору цитадели, уже мечтая о кровати, как вдруг из тени арки вышел он.

— Любовь моя.

Его голос, низкий и тёплый, разлился по камням, заставив меня вздрогнуть. Я обернулась и улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка была естественной.

— Да, любимый.

Он подошёл и прижал меня к себе, обняв поверх кофты. Его объятия были твёрдыми, надёжными, но в них всегда была какая-то опасливая нежность, будто он боялся сломать хрустальную вазу. Он отстранился, чтобы посмотреть на моё лицо, и его золотые глаза тут же сузились, поймав что-то не то.

— Маш… ты бледная. — Его пальцы коснулись моей щеки. — Что случилось? Портной? Он тебя расстроил?

— Нет, нет, — поспешно заверила я, делая шаг назад, но он не отпускал. — Просто устала. Бесконечные примерки, булавки… Всё хорошо, правда.

Но он не слушал. В его взгляде читалось то самое, знакомое мне упрямство князя, который уже принял решение. Прежде чем я успела что-то возразить, он резко, но аккуратно подхватил меня на руки. Я вскрикнула от неожиданности, обвив его шею.